Читаем Проклятый берег полностью

— Вас ждут на улице, мсье. Хотели бы поговорить с вами. Я вышел. Графиня Ларошель, высунувшись из машины, весело улыбалась мне.

— Сердитесь на меня? — спросила она.

— Г… графиня… — пролепетал я.

— Поедете со мной?

Я, естественно, тут же сел в машину. Внутри все было пропитано, словно густым туманом, запахом жасмина.

— «Пале де Дане»! — сказала она шоферу.

— Но, графиня… это такое аристократическое заведение, а я…

— Пожалуйста… разрешите мне считать вас, отправляющегося на войну легионера, своим гостем…

Устраивать проводы отправляющимся в бой солдатам — в городе старинная традиция. Через несколько минут машина остановилась перед рестораном, и мы с графиней вошли внутрь.

Я — человек не тщеславный, вы можете судить об этом по прочитанному, но должен признаться: появиться в этом шикарном ресторане да еще с такой красавицей мне было приятно.

Только бы не поскользнуться в кованых башмаках на этом гладком, как лед, паркете! Так и есть! Чтобы не упасть, я схватился за подвернувшегося под руку официанта, и несколько чашечек кофе опрокинулись на колени сидевшего за столиком небольшого общества…

Какая — то дама в шелковом платье вскочила с визгом, а я с присущей мне воспитанностью извинился:

— Прошу прощения… но этот глупый официант… — я начал было ладонью вытирать платье дамы, но она завизжала еще громче. Из затруднительного положения меня выручил седой мужчина с очень симпатичным лицом.

— Дамы и господа! Среди нас отправляющийся в бой легионер. Пожелаем ему счастья! Да здравствует легион!

Раздались крики «ура», музыка заиграла туш. Седой мужчина представился:

— Ван дер Руфус!

— Очень приятно. Джон Фаулер.

Только сейчас он увидел графиню. Приветливое лицо голландца посуровело. Он глубоко поклонился.

— Этого солдата пригласила я, мингер.

— Тогда… не буду мешать вам… графиня. Он еще раз поклонился и отошел.

— Пойдемте, сядем…

Я заказал виски, графиня — виноград и печенье.

— Ну, дорогой Джон… что же это вы так таращите на меня глаза?…

— Я думал, вы будете сердиты на меня.

— За что?… Сначала мне показалось, что вы — просто глупый парень, но потом я поняла, что вы и умны и смелы. Разве вам никогда не приходилось слышать, что женщина может в конце концов полюбить кого-то, на собственном опыте убедившись, что имеет дело с умным человеком?

Правильно, о таких вещах я слыхал.

— В первый момент я хотела убить вас. Потом проплакала целый день, и в конечном счете захотела увидеть вас вновь… Прошу вас, не бойтесь меня. Я не буду выведывать ваши тайны. Вы вправе не доверять мне… Я постараюсь понемногу вернуть ваше доверие. С губернатором я поссорилась, мне больше ничего не нужно… Я люблю тебя, Джон… — прошептала она и погладила мою руку. — Мне не надо твоих секретов… только люби меня и обнимай иногда вот этими сильными руками…

Руки у меня действительно сильные, так что я начал снова верить этой женщине. Если ей не нужны мои секреты, то, в конце концов, и впрямь не в чем ее подозревать.

— Графиня… я люблю вас и мне было очень больно, когда — благодаря моей необычайной проницательности — я обнаружил, как вы злоупотребили моим увлечением.

— Я рада, что это так. Ведь именно это дало мне понять, что вы не только сильны и смелы, но и умны.

В это я уж просто не мог не поверить.

— Пойдемте… пойдемте ко мне, чтобы мы были только вдвоем и никто не глазел на нас.

А на нас действительно глазели. Странно, я ведь пил так, как это делают настоящие аристократы — изящно отставив мизинец от бокала.

Пил — то я, однако, из бокала для фруктового сока. Но кто же мог думать, что этот полулитровый хрустальный сосуд служит не для благородного напитка, а для какого-то фруктового пойла?

Все мои подозрения рассеялись. Это вполне можно понять. У себя дома графиня была удивительно мила со мной, ее обычно грустное лицо сейчас сияло, она обнимала и целовала меня, она умоляла меня быть поосторожнее в бою, потому что она не переживет, если я погибну. Это тоже звучало внолне правдоподобно.

— Я приеду туда, Джон… обязательно приеду… Приеду, чтобы быть поближе к тебе и восхищаться тобой…

— Весьма польщен… — счастливым голосом ответил я… Утром я поспешил в казарму. Она любит меня!

Едва я успел сделать несколько шагов, ко мне подбежал мальчишка.

— Вам письмо, мсье. От одного господина. В письме стояло:

«Ты! Очен болшую ашыбку делаш. Я уже писал тибе. Чтоб ты правилно вел сибя. Этож ведма! Она с тибя веревки вит будит. А потом сделаит чтоб тибя растреляли. Сам увидиш.

Низвесный!»

Можешь писать мне сколько угодно, Турецкий Султан, жулик ты этакий.

Она меня любит! Любит! Любит!

Когда я вернулся, мы уже готовились к отправлению.

— В полдень отправляемся.

— В полдень отбытие.

Рядом со мной — как всегда, совершенно неожиданно — оказался Альфонс. Его шаги совершенно невозможно услышать.

Я перепуганно хлопнул себя по лбу:

— Слушай…

— Что случилось?

— Мы же хотели раздобыть… ну, из сейфа генерала Рубана.

— Путевой журнал?

— Да.

— Он у меня, — спокойно сказал Альфонс. — Я тоже побывал в городе.

— Вспорол «медведя»? — Так у нас называют сейфы.

Перейти на страницу:

Похожие книги