Читаем Преображения (СИ) полностью

Бабочка держала в связке трех девочек и одного мальчика. Под дурманящим запахом секреции брюшка они скользили поплавками в куполах сумерек и в глистных водах сна, чьи водоросли махали пьяным остовом призрачных амфибий. Златотканые миражи язвили кору больших полушарий, таламус, мозжечок, заполняя коростами насилия. Усевшись в свободной яме, бабочка разложила добычу, чьи помыслы и мечты засахарились в мимикрии мелкой камбалы. Рты детей по-рыбьи говорили с немым миром Сада. Одна из девочек, уже с темным руном между бедер и небольшими опухолями сосочков, лежала на спине с открытыми глазами. Тупые глазки чешуекрылого на малоподвижной голове смотрели на припухшую верхнюю губку. Над ней изюм родинки скупо дарил красоту крупным чертам лица. Жевательные лопасти второй пары челюстей раскрылись. Из них начала выпрямляться спираль хоботка. Его кончик вошел в девочку. Она еле слышно застонала. По прозрачной трубке заиграла рассветом юная кровь. Вслед за белоснежными крыльям с гранитными полосками заколыхались и щупики. Пламя жизни, что так слабо ютилось в очаге девочки, погасло. Следующей была большеротая малышка с курчавой головкой. Прыщавые половые губки без сопротивления приняли хоботок. Ее высосали намного скорее. Темный пепел небытия лег на вогнутый животик и свод желтых ребер. Третьим цветком был мальчик. Нектар из его попки не напитал голод бабочки. Последняя девочка виляла щенячьим хвостиком. Облезлые щечки в черных дырочках гасли медленнее, чем у других жертв. Она с каждой порцией, что сосало из нее насекомое, выгибалась, сворачиваясь в клубочек. Выдохнув углекислоту и аммиак, девочка открыла пустые черные глазницы. Тела детей залоснились бледным светом тлена. Помертвевшие лики окостенели воском.

Грязный, в колтунах, с гребнем скрамасакса на спине, человекокот запрыгнул на спину бабочки. Его стручок, обнажил лавандовую крайнюю плоть. Кошачьи глаза защипало от пыльцы, бабочка скинула его со спины. Оторвав с белым венчиком хвост, она стала неспешно посасывать кровь. Человекокот отчаянно шипел, но его безуспешные попытки покрылись золой усталости от потери крови. Член завял.

Четырехрукий темнокожий человек увидел среди многоликих созданий женщин своего вида: антропоморфных. Некоторые из них предавались оргиями, другие набивали желудки мясцом единорога или детей. Большая часть из них просто пряталась. Их инстинкт привел сюда для бурных сношений и неминуемой черной погибели в тяжелейших муках. Так погибали все жители Сада.

Темнокожий удерживал самку стылыми пальками двух правых рук от возможного побега. Волос ее лобка сколопендрой убегал в промежность. Один из двух бугорчатых членов вошел в лоно, второй уткнулся в анус. Двумя руками он рвал ей волосы. Члены прыгали в лиловых полостях. Он держал ее на весу, тело тряслось в ознобе. Ноги вяло болтались. Бугры членов терли наждаком нежную кожу. Самка пыталась кусаться. Но после того как он один раз стукнул своим крепким синюшным лбом по ее лицу, она стала харкать кровью и затихла. Нижний член кончил в анал, бледно-песочная жидкость потекла из задницы. Второй еще не опорожнялся. Две пары яичек свисали ниже пыльных ляжек. Их маятник остановил свое раскачивание после успокоительных спазмов верхнего члена.

Темнокожий расслабленно сел. Его костлявые ягодицы зарылись в теплый перегной. В нем было скрыто обиталище губоногих многоножек. Медно-рыжие насекомые атаковали клоаку четырехрукого. Кусали его ядовитыми ногочелюстями с коготками. Перегной земляных ходов сменился рассветом прямой кишки. Съежившиеся орехи мошонки вызвали смех у женщины. Она сидела и мастурбировала, растирая следы менструации и грубого слияния. Страждала вновь слиться с ним, но четырехрукий валялся скошенным отравой многоножек.

Кожаная пластина остановилась перед женщиной. Та с наслаждением указательным и средним пальцем теребила клитор. Она стонала и кряхтела. Ее глаза застлала темная мембрана оргазма. К двум пальцам присоединились безымянный и мизинец. Они стали дико массировать гениталии. Пластина упала на четырехрукого. Контуры его тела стали оставлять вмятины на ней. Дымчатая пена искупала темнокожего. С него слазила кожа, отваливались мышцы, и рушился скелет. Вся эта влажная мясистая рухлядь была поглощена без остатка.

Женщина в страхе сбежала и попала в объятья сиамских близнецов. Их безглазые лица довольно усмехались. Фаллосы, почуяв добычу, напряглись. В нишу ее вульвы ворвались муди, пылавшие от желания. Маска боли и услады врезалась в ее личико.

Кожная пластина, отведав чудное фрикасе, покатилось за беглянкой. Мироточившие слитки пластины накрыли мантией сиамских близнецов. Из их пустых глазниц заслезоточило, жжение кислоты занавеса из плоти выжало из них отчаянный вопль. Весь студень их тел был пожран.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Апостолы игры
Апостолы игры

Баскетбол. Игра способна объединить всех – бандита и полицейского, наркомана и священника, грузчика и бизнесмена, гастарбайтера и чиновника. Игра объединит кого угодно. Особенно в Литве, где баскетбол – не просто игра. Религия. Символ веры. И если вере, пошатнувшейся после сенсационного проигрыша на домашнем чемпионате, нужна поддержка, нужны апостолы – кто может стать ими? Да, в общем-то, кто угодно. Собранная из ныне далёких от профессионального баскетбола бывших звёзд дворовых площадок команда Литвы отправляется на турнир в Венесуэлу, чтобы добыть для страны путёвку на Олимпиаду–2012. Но каждый, хоть раз выходивший с мячом на паркет, знает – главная победа в игре одерживается не над соперником. Главную победу каждый одерживает над собой, и очень часто это не имеет ничего общего с баскетболом. На первый взгляд. В тексте присутствует ненормативная лексика и сцены, рассчитанные на взрослую аудиторию. Содержит нецензурную брань.

Тарас Шакнуров

Контркультура