Читаем Последний пророк полностью

Вагон трясся, звенел оледеневший металл буферов. Тлела последним угольком костра лампочка. Я налил себе еще водки, проглотил, не чувствуя ни вкуса, ни крепости. Впервые в жизни вдруг почувствовал, как может быть далек от меня человек. За миллион километров, в другом мире жил несчастный Зёка, на противоположном конце бескрайней Вселенной. На необитаемом острове чудовищного одиночества. Он хотел, может быть, отпущения грехов своих, не знаю, хотя уж явно не от меня… хотя кто ему вообще мог отпустить этот грех? Может, там, в самой крайней точке отчаяния, где он сейчас находился, было такое место, откуда человек в состоянии напрямую разговаривать с Богом? Не знаю…

— Я его в цинковом гробу в Москву привез, — долетел до меня запредельно тихий Зёкин голос. — Матери сказал, мол, погиб смертью храбрых, как герой. А теперь вот домой еду… Слышь, ботаник, у тебя есть какие-нибудь таблетки, чтоб заснуть? Я вообще теперь спать не могу, и водяра не берет… Матушка Лехина повела меня в церковь, она верующая. Поставила свечку, имя его на какую-то бумажку записала, чтобы поп потом прочел, когда служба будет. А поп ей сказал, мол, все, кого на войне убили, попадут в рай. Слышь, ботаник, я вот все думаю: если Бог есть, как страшно жить, бля!..

И больше он не сказал ни единого слова, замер и затих. Я, захмелевший совершенно, уснул за столиком, а когда проснулся, Зеки в купе уже не было. Он, наверное, не в Питере жил, где-то в области. С трудом придя в себя, я автоматически сунул руку в карман куртки и не нашел там портмоне.

…Эта странная ночь в скором поезде, мне кажется, вызвала к жизни события, которые будут описаны ниже. Но она не имеет к ним никакого отношения, даже приблизительно, она сама по себе. Вы замечали, наверное, что некоторые случайные встречи, непредвиденные ситуации как бы бросают быстрый свет на нашу дальнейшую судьбу, выхватывая из тьмы будущего вехи, отправные точки, из которых оно состоит. Встреча с Зёкой, убийцей, вором и мучеником, оказалась мрачным конспектом истории, которую я попытаюсь вам рассказать. Впрочем, если редактор (я все же надеюсь, что рукопись выйдет за стены Лефортовской тюрьмы, мне даже выплатили аванс за будущую книгу) найдет нужным вычеркнуть этот пролог, я в принципе возражать не стану. Но я не писатель. Мое имя вы прекрасно знаете из газет, и поэтому ни в одной строке книги оно названо не будет. Писать, заниматься творчеством мне непривычно. Всю жизнь я читал лишь специальную литературу. У меня нет в голове образца для подражания, кроме нескольких одноразовых авантюрных романов в мягкой обложке, которые потребляют в метро. Закончив пролог, я понял, что писать буду именно в этом стиле, к сожалению. Но не важно. Вы должны меня извинить.

Сейчас я много думаю о том, что именно приводит нас к тем или иным результатам, итогам. О том, что начало романа всегда определяет его конец, какая бы ни лежала между ними пропасть. Каждый день в мире случается что-либо, противоречащее нашим представлениям о разумном ходе вещей. Одиночная камера, где я сейчас ожидаю суда, дает достаточно времени для размышлений. Некоторые из них принимают форму монологов моих героев. Я не тороплюсь с выводами. Достаточно и того, что сказал в свое время имам Ниматулла:

То, что ты называешь жизнью, — лишь ближний удел преисподней. Огонь пожирает тебя и в минуты любви сладчайшей. Когда же поистине кончатся адские муки и срок свой избудешь,

Вернешься туда, откуда не будет возврата.

Не думай, что грех твой безмерно тяжел и страдания вечны,

Пусть даже в аду не бывает ни года, ни века. Воля Аллаха тебя поместила на грешную землю, Милость Аллаха от жизни страдальца избавит.

<p>ЧАСТЬ ПЕРВАЯ</p><p>1</p>

Вы любите китайскую еду? Многие люди думают точно так же.

Перейти на страницу:

Похожие книги