Читаем Полутораглазый стрелец полностью

— Признайтесь, мертвецы! Кто ваши палачи?Кто в груди вам вонзил безжалостно мечи?Ответь сначала ты, встающая из тени.Кто ты? — Религия. — Кто твой палач? — Священник.— А ваши имена? — Рассудок. Честность. Стыд.— Кто ж вас на смерть сразил? — Всех церковь. — Ну, а ты?— Я совесть общества. — Скажи, кем ты убита?— Присягою. — А ты, что кровью вся залита?— Я справедливость. — Кто ж был палачом твоим?— Судья. — А ты, гигант, простертый недвижимВ грязи, пятнающей твой ореол геройский?— Зовусь я Аустерлиц. — Кто твой убийца? — Войско.<p>165. ФОРТЫ</p>Они — парижских врат сторожевые псы,Затем что мы — внутри осадной полосы,Затем что там — орда, чьи подлые отрядыУж добираются до городской ограды,Все двадцать девять псов, усевшись на холмы,Тревожно и грозя глядятся в дебри тьмыИ, подавая знак друг другу в час укромный,Поводят бронзой шей вокруг стены огромной.Они не знают сна, когда все спит кругом,И, легкими хрипя, выкашливают гром;Внезапным пламенем звездообразных вспышекПорою молния летит в долины с вышек,Густые сумерки во всем таят обман:В молчаньи — западню, в покое — ратный стан.Но тщетно вьется враг и ставит сеть ловушек:Не подпуская к нам его ужасных пушек,Они глядят вокруг, ощупывая мрак.Париж — тюрьма, Париж — могила и бивак,От мира целого стоит отъединенныйИ держит караул, но, наконец, бессонный,Сдается сну — и тишь объемлет все и всех.Мужчины, женщины и дети, плач и смех,Шаги, повозки, шум на улицах, на Сене,Под тысячами крыш шептанья сновидений,Слова надежды: «Верь!» — и голода: «Умри!» —Все смолкло. Тишина. До утренней зариВесь город погружен в ужасные миражи…Забвенье, сон… Они одни стоят на страже.Вдруг вскакивают все внезапно. ВпопыхахСклоняют слух к земле… — там, далеко, впотьмахНе клокотание ль глубокое вулканов?Весь город слушает, и, ото сна воспрянув,Поля пробуждены; и вот на первый ревОтветствует второй, глух, страшен и суров,Как бы взрываются и рушатся утесы,И эхо множит гром и грохот стоголосый.Они, они! В густом тумане под горойОни заметили лафетов вражьих строй,Орудия они открыли очерк резкий,И там, где вспугнута сова на перелеске,Они увидели заполнившее скатСкопленье черное шагающих солдат:Глаза предателей в кустарниках пылают.Как хороши форты, что в сумрак ночи лают!<p>166. НАПОЛЕОН III</p>
Перейти на страницу:

Похожие книги

Адмирал Советского Союза
Адмирал Советского Союза

Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза.В своей книге Н.Г. Кузнецов рассказывает о своем боевом пути начиная от Гражданской войны в Испании до окончательного разгрома гитлеровской Германии и поражения милитаристской Японии. Оборона Ханко, Либавы, Таллина, Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, крупнейшие операции флотов на Севере, Балтике и Черном море – все это есть в книге легендарного советского адмирала. Кроме того, он вспоминает о своих встречах с высшими государственными, партийными и военными руководителями СССР, рассказывает о методах и стиле работы И.В. Сталина, Г.К. Жукова и многих других известных деятелей своего времени.Воспоминания впервые выходят в полном виде, ранее они никогда не издавались под одной обложкой.

Николай Герасимович Кузнецов

Биографии и Мемуары
100 великих гениев
100 великих гениев

Существует много определений гениальности. Например, Ньютон полагал, что гениальность – это терпение мысли, сосредоточенной в известном направлении. Гёте считал, что отличительная черта гениальности – умение духа распознать, что ему на пользу. Кант говорил, что гениальность – это талант изобретения того, чему нельзя научиться. То есть гению дано открыть нечто неведомое. Автор книги Р.К. Баландин попытался дать свое определение гениальности и составить свой рассказ о наиболее прославленных гениях человечества.Принцип классификации в книге простой – персоналии располагаются по роду занятий (особо выделены универсальные гении). Автор рассматривает достижения великих созидателей, прежде всего, в сфере религии, философии, искусства, литературы и науки, то есть в тех областях духа, где наиболее полно проявились их творческие способности. Раздел «Неведомый гений» призван показать, как много замечательных творцов остаются безымянными и как мало нам известно о них.

Рудольф Константинович Баландин

Биографии и Мемуары
100 великих интриг
100 великих интриг

Нередко политические интриги становятся главными двигателями истории. Заговоры, покушения, провокации, аресты, казни, бунты и военные перевороты – все эти события могут составлять только часть одной, хитро спланированной, интриги, начинавшейся с короткой записки, вовремя произнесенной фразы или многозначительного молчания во время важной беседы царствующих особ и закончившейся грандиозным сломом целой эпохи.Суд над Сократом, заговор Катилины, Цезарь и Клеопатра, интриги Мессалины, мрачная слава Старца Горы, заговор Пацци, Варфоломеевская ночь, убийство Валленштейна, таинственная смерть Людвига Баварского, загадки Нюрнбергского процесса… Об этом и многом другом рассказывает очередная книга серии.

Виктор Николаевич Еремин

Биографии и Мемуары / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии