Читаем Подсадной полностью

Поэтому в столицу доморощенный Джеймс Бонд добрался в дешевом плацкартном вагоне, на верхней полке — спонсорский кошелек отнюдь не резиновый. Зато обратно рассчитывал вернуться по-человечески, с мелкобуржуазным комфортом.

По Москве пришлось болтаться весь световой день. Хотел повидаться с президентом, обсудить вопросы разведки — как коллега с коллегой. Но не пустили. Послали к Ленину, в Мавзолей.

…Поезд остановился. Коля выглянул. Бологое. Полпути. Спать не хотелось совершенно, и вовсе не потому, что мешал молодецкий храп пьяного соседа. И даже не угроза провала операции. Никуда она не провалится.

Вера Павловна. Вспомнились слова Виталика о расчете. Глупости, если б все сходились по расчету — жизнь бы остановилась!

Черт, этот козел называл меня при ней Вадиком. В билет она вряд ли будет внимательно заглядывать, но как быть завтра? Ведь он твердо решил пригласить ее в ресторан.

А если не пойдет, пошлет подальше? Вдруг у нее есть с кем в ресторан сходить?

Самая первая мысль, возникающая у порядочного мужчины, которому приглянулась порядочная женщина, — а свободна ли она? Нет ли рядом тени подлеца-конкурента?.. Вторая — какое на ней сейчас белье? И только третья — каково ее происхождение и материальное положение. У непорядочного — ровно в обратной последовательности. В бельевом вопросе — совпадение. Коля считал себя порядочным.

Попить, что ли, чайку? Еще разок на нее посмотреть? Проводница. Опца-дрица.

Нет, не чайку. «Наверно, только алкоголь поможет мне…» Часов в пять Коля все же заснул. И приснился ему Ленин в сварочной маске, со строительным пистолетом Макарова в одной руке и серпом в другой.

А в семь в купе постучалась Вера Павловна. Несмотря на бессонную ночь, она выглядела отдохнувшей и свежей. Волосы снова спрятаны под пилотку, на плечах форменный китель, на ручках — белоснежные перчатки. Легкий аромат туалетной воды. Закалка!

Никаких знаков внимания открывшему дверь Коле она не оказывала. Произнесла дежурное «подъезжаем», вернула билеты и отправилась будить остальных.

Коляныч с трудом растолкал соседа. Тот чувствовал себя неважно: клофелин хоть и лекарство, но в сочетании с водкой вызывает побочные эффекты. С третьей попытки он сел на койку, протер покрасневшие, как у кролика, глаза и тупо уставился на Колю:

— Ты кто?

Опля! А ведь это провал, как говаривал старина Штирлиц. Хорошо хоть, не спросил, кто он сам. Клофелин, видимо, не только вызывает эффекты, но и отшибает память.

— Я Вадик. Из Питера. А ты Игорь из Москвы. Строительными пистолетами торгуешь.

— Я?! Строительными пистолетами?!

Удивление было неподдельным, искренним. Действительно ведь не строительными.

— Сам сказал. Мы посидели вчера так славно. Ты давай, вспоминай, вспоминай!

— А куда я еду? — Попутчик выглянул в окно, за которым мелькал пригородный пейзаж.

«Ну здрасте! Куда-куда… Едешь ты на „стрелку“ к людям Димы Академика ствол показывать и о цене базарить. Остановиться должен в гостинице „Русь“. Не дай бог, не вспомнишь. Операцию сорвешь!»

— В Питер. Вроде как новые рынки осваивать.

— Да?.. А к кому?

— Понятия не имею. Вроде в гостиницу «Русь». Мы вчера за успех немного приняли. Символически. Ты спать лег.

Игорь уставился на пяток пустых бутылок, катавшихся по ковру. Сейчас его лицо напоминало лицо человека, собиравшегося чихнуть.

— Мы ЭТО пили?

— Ну да. Нормальный коньяк. Рядом с Красной площадью брал, вряд ли «паленка». У меня, кстати, еще есть. Может, плеснуть чуток? Удивительно освежает! Или водочки?..

Игорь согласно кивнул. Коляныч накапал в стаканчик коньяка без клофелина. Благородный напиток тут же поднял упавшее давление, и посредник слегка пришел в себя. Но память по-прежнему давала сбои:

— Я точно Игорь?

— Ну, я, конечно, в паспорт к тебе не заглядывал, но…

Игорь заглянул. После посмотрелся в зеркало, нашел общие черты с оригиналом и облегченно вздохнул.

«Вспоминай, урод неумытый, вспоминай!»

— Может, еще выпьешь?

— Давай… как тебя?

— Вадик. Сварочное оборудование. У тебя визитка в куртке.

«Интересно, а если ему сказать, что он шахид и едет взрывать Смольный, — поверит? Зомби, натуральный зомби».

До Московского вокзала оставалось тридцать минут пути. Надо успеть расшевелить ему память. А то ведь действительно пойдет к Академику предлагать строительные пистолеты вместо огнестрельных. Отличная сценка получится — «Очень страшное кино».

Еще пятьдесят граммов внутрь. Потом трудный поход в туалет. Но дошел сам, уже прогресс. Оживай, оживай!

Вернувшись, Игорь полез в сумку, достал «макарыча» и минуты две пялился на него, словно археолог, неожиданно нашедший артефакт. Коляныч старательно делал вид, будто ничего не замечает.

— Это не твой случайно? — Игорь наставил ствол на лоб соседа.

«Да-а, славно паренька контузило…»

— Вряд ли. — Коля осторожно отодвинул ствол.

— А чей?

«Абзац операции! Вся работа насмарку! Не сидеть Академику!»

— Наверное, твой. Больше в купе никого. А если и не твой, забирай и не парься. Штука хорошая, всегда пригодится. На охоту сходить, да и вообще.

— Точно мой?

— Категорически.

Перейти на страницу:

Все книги серии Знак качества

Чакра Фролова
Чакра Фролова

21 июня 1941 года. Cоветский кинорежиссер Фролов отправляется в глухой пограничный район Белоруссии снимать очередную агитку об образцовом колхозе. Он и не догадывается, что спустя сутки все круто изменится и он будет волею судьбы метаться между тупыми законами фашистской и советской диктатур, самоуправством партизан, косностью крестьян и беспределом уголовников. Смерть будет ходить за ним по пятам, а он будет убегать от нее, увязая все глубже в липком абсурде войны с ее бессмысленными жертвами, выдуманными героическими боями, арестами и допросами… А чего стоит переправа незадачливого режиссера через неведомую реку в гробу, да еще в сопровождении гигантской деревянной статуи Сталина? Но этот хаос лишь немного притупит боль от чувства одиночества и невозможности реализовать свой творческий дар в условиях, когда от художника требуется не самостийность, а умение угождать: режиму, народу, не все ль равно?

Всеволод Бенигсен

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза
Закон Шруделя (сборник)
Закон Шруделя (сборник)

Света, любимая девушка, укатила в Сочи, а у них на журфаке еще не окончилась сессия.Гриша брел по Москве, направился было в Иностранную библиотеку, но передумал и перешел дорогу к «Иллюзиону». В кинотеатре было непривычно пусто, разомлевшая от жары кассирша продала билет и указала на какую-то дверь. Он шагнул в темный коридор, долго блуждал по подземным лабиринтам, пока не попал в ярко освещенное многолюдное фойе. И вдруг он заметил: что-то здесь не то, и люди несколько не те… Какая-то невидимая машина времени перенесла его… в 75-й год.Все три повести, входящие в эту книгу, объединяет одно: они о времени и человеке в нем, о свободе и несвободе. Разговор на «вечные» темы автор облекает в гротесковую, а часто и в пародийную форму, а ирония и смешные эпизоды соседствуют порой с «черным», в английском духе, юмором.

Всеволод Бенигсен

Фантастика / Попаданцы

Похожие книги