Правление древнегреческих тиранов обычно приводило к падению влияния старой родовой аристократии и усилению роли торгово-ремесленных кругов, расширению торговли, в частности морской, и вообще повышению внимания к морскому делу.
А Фукидид прямо писал: «С оживлением судоходства и торговли коринфяне на своих кораблях взялись за уничтожение морского разбоя». Для справедливости следует отметить, что военные флотилии эллинских тиранов не раз сами действовали пиратскими методами для подрыва влияния торговых конкурентов и завоевания талассократии (господства на море).
Одним из первых древнегреческих тиранов был коринфянин Кипсел, который в 657 году до н. э. захватил власть в городе (полисе) Коринфе, через который проходил оживленный торговый путь. Чтобы не огибать с юга Балканский полуостров, морские купеческие суда через Саронический залив подходили к Истмийскому перешейку, соединяющему Среднюю и Южную Грецию. А далее или суда перетаскивались волоком в Коринфский залив Ионического моря, или товары по суше перевозились через перешеек и грузились на другие суда.
Коринф контролировал путь через перешеек и богател за счет пошлин и платы за перевозку грузов по волоку. Ясно, что коринфский тиран и местные купцы были кровно заинтересованы в обеспечении безопасности плавания торговых судов и начали вести борьбу с пиратами в районах Эгейского моря.
После 30-летней тирании Кипсела власть в Коринфе перешла к его сыну Периандру, который правил 42 года. За это время он реконструировал волок через перешеек. На месте старого каткового волока он положил мраморные плиты. Сначала Периандр решил прорыть канал через перешеек, но ему сообщили авторитетные старейшины, что соединение Эгейского и Ионического морей будто бы вызовет затопление Пелопоннеса. Тогда он отказался от этого проекта и приказал русло уже вырытой части канала для облегчения перетаскивания судов и перевозки товаров выложить плитами, а с обеих сторон перешейка построить коринфские гавани, в которых после окончания строительства стали базироваться коринфские корабли.
Еще до захвата власти в Коринфе Кипселом коринфяне вместе со своими союзниками халкидянами захватили гнездо ионических пиратов – остров Керкира. Владение этим островом обеспечило им безопасность от нападения пиратов на пути от Греции в Италию. Безусловно, для этого необходимо было создать собственный флот. Более того, именно тогда в Коринфе был создан новый для древних греков тип боевого корабля – триеры. На триере гребцы с обоих бортов были расположены в три яруса (всего на триере было 170 гребцов). Увеличение числа гребцов позволило повысить скорость движения на веслах. Кроме того, имелась съемная мачта, на которой при благоприятном ветре поднимали парус.
В 665 году до н. э. произошло первое морское сражение, засвидетельствованное в исторических документах древних греков. Периандр вторично овладел Керкирой и стал надежно контролировать водные просторы по обеим сторонам Истмийского перешейка, связывающего Среднюю Грецию с Пелопоннесом.
О том, что среди коринфских моряков встречались такие, кто не брезговал пиратскими делами, свидетельствует также Геродот. Он рассказал историю об Арионе из Мефимны, несравненном кифареде – музыканте, игравшем на кифаре, струнном инструменте наподобие лиры. Он, по словам Геродота, первый в Коринфе (и во всей Древней Греции) стал сочинять дифирамбы (торжественные песни в честь бога Диониса) и ввел для их исполнения чередующиеся хоры. Из исполнения дифирамбов позднее развилась древнегреческая трагедия.
По Геродоту, «Арион большую часть своей жизни провел у Периандра и затем решил отплыть в Италию и Сикелию.[9] Там он нажил великое богатство, потом пожелал возвратиться назад в Коринф. Он отправился в путь из Таранта и, так как никому не доверял больше коринфян, нанял корабль у коринфских мореходов. А корабельщики задумали злое дело: в открытом море выбросить Ариона в море и завладеть его сокровищами. Арион же, догадавшись об их умысле, стал умолять сохранить ему жизнь, предлагая отдать все свои сокровища. Однако ему не удалось смягчить корабельщиков. Они велели Ариону либо самому лишить себя жизни, чтобы быть погребенным в земле, либо сейчас же броситься в море.
В таком отчаянном положении Арион все же упросил корабельщиков… позволить ему спеть в полном наряде певца свою песнь, став на скамью гребцов. Он обещал, что, пропев свою песнь, сам лишит себя жизни. Тогда корабельщики перешли с кормы на середину корабля, радуясь, что им предстоит услышать лучшего певца на свете. Арион же, облачась в полный наряд певца, взял кифару и, стоя на корме, исполнил торжественную песнь. Окончив песнь, он, как был (во всем наряде), ринулся в море.