— Воины ушли в набег на восход. Мохноногие похитили наших лошадей. В последнее время житья от них не стало, говорят, они продают краденые табуны оркам!
— А на севере спокойно? — спрашивал Файнос.
— На севере оживление. У старых развалин луну назад стал большой лагерь имперцев. Они что-то ищут.
— А почему имперцы, почему не нейтралы? — уточнил Файнос
— Они вывесили флаг, и отряд слишком большой для нейтралов, — почтительно доложил один из кентавров. Может быть, Крыло Вороны, а может быть, Маленькое Копыто. — Ребята подбирались к ним поближе, но их охранники стреляют во все, что движется.
— Испугались? — подначил Файнос Большой Лук.
— Нет! — возмутились молодые кентавры. — Там просто взять нечего! Были бы это торговцы или имперские чиновники…
— Шаман нас встречает! — вдруг воскликнул один из кентавров.
И остальные резко замолчали, лица их стали замкнутыми.
— Шамана нашего племени зовут Бешеный Конь, — полуобернувшись к Лидриэль, объяснил Файнос. — Он — самое влиятельное лицо здесь. Я не припомню, чтобы он выходил навстречу гостям.
Лидриэль тоже насторожилась, как и молодые кентавры. Она села и выпрямила спину.
Шаман кентавров был таким худым, что ребра выпирали — и человеческие, и конские. Запавшие глаза смотрели из глубоких глазниц. Седые волосы были вперемешку с черными. На плече шамана сидел мрачный ворон.
— Приветствую тебя, Бешеный Конь, — в голосе Файноса было уважение. И, пожалуй, робость.
— Духи сообщили мне о вашем прибытии, — вместо приветствия сказал шаман. — Кого привел ты, о Большой Лук, в наши шатры?
— Это высокородная принцесса Лидриэль, путешествующая по свету, — витиевато представил солнечную танцовщицу Файнос — Под королевским кленом ее семьи находится конюшня моего отряда.
— А что за труп держит Быстрый След? — сдвинул мохнатые брови шаман.
— Это не труп, это раненый, — слегка обиделся Файнос. — Мы подобрали его прошлой ночью. Волки чуть не загрызли. Это человеческий мальчик. Мы надеемся, что около наших костров он восстановит силы.
Шаман переглянулся с вороном.
Сказал загадочно:
— Костры кентавров горят для всех, но не всем они несут исцеление. Многие жаждут завершения пути, не понимая, что вступили на его начало.
Лидриэль хотела возразить, что ее искусство способно поставить мальчика на ноги за пару дней, но шалман уже развернулся и пошел.
Пока он не скрылся в высокой траве, никто из кентавров не пошевелился.
— Похоже, он вам рад, — наконец неуверенно сказал кто-то из молодых. — Он сегодня на удивление приветлив.
— Друзья мои, — обратился к Крылу Вороны и Маленькому Копыту Файнос — Езжайте вперед и попросите семью моего брата раскинуть для нас отдельный шатер, чтобы раненый мог спокойно отлежаться. Тем более нам придется дышать очистительными травами.
— Это еще что?! — возмутилась Лидриэль. — Чем нам придется дышать?
— Понимаешь, у нас такой обычай. Всякий, кто пришел в племя, будь то родич после долгой отлучки или гость, должен пройти обряд очищения. Раньше он бы вообще три дня жил один на отшибе, а шаман смотрел, не привел ли он с собой злых духов. Сейчас все проще — разводится костер, в него кидаются особые травы, и священный дым очищает пришельцев.
— А мы не задохнемся?
— Нет. Мы же не злые духи! — безмятежно ответил Файнос. — Шаман нас встретил, а это великая честь! И потом, нам повезло, что племя сейчас стоит около рощи. А не где-нибудь посреди безлесных равнин.
— Почему? — удивилась Лидриэль.
— Потому что очищающий дым около рощи ароматнее, — ухмыльнулся от уха до уха Файнос.
— Ну почему?! — разозлилась на него Лидриэль.
— Потому что костер около рощи жгут из дров.
— А чем топят костры на равнинах? — не унималась (на свою голову) Лидриэль.
— Навозом, принцесса, сухим навозом, — исчерпывающе ответил кентавр. — Другого топлива, понимаешь ли, взять негде…
Молодые кентавры, дипломатично отъехав вперед, долго еще ржали, вспоминая выражение лица гостьи.
Стойбище племени кентавра Файноса Большой Лук было обширным. Шатры раскинулись около яблоневой рощи, неподалеку от ручья.
Кентаврам требовалось больше места, чем другим расам, и жилища их были высокими и просторными. Но специально для прибывших гостей на поляне меж яблонь поставили небольшую «детскую» палатку, над которой вился дымок очистительного костра
Файнос в палатку вошел с трудом, но он и не собирался сидеть под крышей. Постояв в ароматном дыму, он, пятясь задом, выбрался наружу и занялся приятным сердцу делом: стал опустошать свою левую вьючную суму, ту, в которой были подарки. Файнос развесил их на ветвях яблони, проверил, что кому, снова тщательно сложил, взял первую порцию подношений и пошел по родне: одарять. Он надеялся до темноты навестить хотя бы половину самых близких из близких родственников.
Ничего путного из этой затеи, конечно, не вышло: у первого же костра его задержали до утра.
Лидриэль было некогда: она снова занималась раной человека