Читаем Плоды зимы полностью

— По правде сказать… Если бы вы могли еще сегодня же и отправить… а потом, если это вас не слишком затруднит, я хотел бы послать сыну немного деньжат. Понимаете, купить подарок мне трудно. Вот я и решил отправить им небольшую сумму. Мне как раз уплатили за аренду дома, где булочная, а сейчас нет особой нужды в деньгах…

Робен написал письмо, и отец дрожащей рукою поставил внизу свою подпись.

— Вот ведь горе какое, — сказал он. — То-то бы порадовалась моя бедная жена!.. Завтра, если будет не слишком уж скверная погода, непременно схожу на кладбище. Я там еще ни разу не был. Все силенок не хватало. Но теперь…

— Позвольте, я попрошу жену проводить вас.

— Нет, нет. Ей и так много хлопот со всеми этими покупками для меня.

С тех пор как отец запер калитку и решил отказаться от еды, которую обязан был присылать ему сын, госпожа Робен покупала старику хлеб, мясо и молоко. Время от времени она приносила ему что-нибудь на десерт. Делала она это так мило, неизменно прибавляя:

— Вы мне только услугу окажете, а то я наготовила слишком много, и муж ворчать будет, если увидит, что я выбрасываю.

На следующий день, встав с постели, отец внимательно посмотрел на небо. Рассвет обещал солнечную погоду. С востока дул свежий ветерок, прогоняя с неба ночную дымку. Отец замочил в лохани две рубахи, две фуфайки и несколько носовых платков, которые он собирался постирать, потом надел чистый фартук, вельветовую куртку, взял свою палку с железным наконечником и вышел из дому.

Чтобы не идти через центр города, он пересек ярмарочную площадь, затем свернул на улицу Регар, потом на набережную. Он шел быстрым размеренным шагом, радуясь, что на улицах мало прохожих. Он направлялся на кладбище навестить жену, которую схоронил в начале зимы. Но ему не было грустно. Ведь он шел поклониться ей и сообщить добрую новость.

Прошагав так минут сорок пять, старик вышел на дорогу, которая вела к кладбищу. Одновременно с ним, но только с улицы Пюи-Сале, на эту же дорогу вышла старушка, которую он давно считал умершей. Это была его старая покупательница, той поры, когда он еще держал булочную. Увидя отца, она вроде бы нисколько не удивилась, засеменила с ним рядом и заговорила так, как будто они виделись накануне.

— Стало быть, идете навестить жену.

— Да, — сказал отец. — Зима была долгая. А мне в холода лучше не высовывать носа на улицу.

— Я тоже в зимнюю стужу почти не бываю на кладбище. Правда, я живу неподалеку и потому, едва выглянет солнышко, сразу выбираюсь сюда… Конечно, ненадолго. Только поклонюсь могилкам и тут же домой… Но покойники не в обиде… Они меня хорошо знают. И уверены, что, когда установятся теплые дни, я буду приходить надолго.

— Вы ходите к своему мужу?

Старушка остановилась, уперлась растопыренными пальцами в поясницу, слегка выпрямилась и посмотрела на отца.

— К мужу? Вовсе нет! Он уже сорок два года как помер. И похоронили его в Бурк-ан-Бресе, где он в больнице лежал… У меня не было денег, чтоб заплатить за место на тамошнем кладбище, и его могилку уже давно, должно быть, с землей сровняли. Нет-нет, у меня тут родных никого нет. А вот знакомых — полно.

Они подошли к воротам кладбища, и старушка широким жестом обвела могилы.

— Ваша там наверху, налево, — сказала она.

— Да, над лесенкой, за высокими деревьями.

Они пошли по левой дорожке, которая вела наверх, и оба замедлили шаг.

— Там место хорошее, — снова заговорила старушка. — Совсем не сыро. И чуть не целый день солнце. Тем, кто наверху, куда лучше, чем тем, кто у самого входа. Место более здоровое, и меньше народу ходит взад и вперед.

Она остановилась возле могильного холмика, посыпанного белым гравием, и подняла урну, которую опрокинул ветер.

— Здесь Полина Ришар, — пояснила она. — Та, что луком торговала. Вы ее знали?

— Еще бы, как не знать!

— Хорошая была женщина, простая такая. Тут она, конечно, не в своей компании. В этой части кладбища все больше богачи лежат.

Старушка указала подбородком на пышные памятники из серого и черного мрамора, на склепы с колоннами или со статуями, на ограды из кованого железа. Она остановилась у массивного склепа, который сильно покосился, потому что под ним осела земля.

— Видите, — заметила старушка, — это ничуть не лучше простого могильного камня. В один прекрасный день все эти хитроумные постройки валятся набок. Я часто думаю, разве покойнику лучше лежать под этакой громадой.

Сначала отец был удивлен тем, что она говорит об умерших, как о живых, но скоро привык. Иногда у старушки вырывался тихий смешок, однако и он не казался неуместным здесь, где сейчас царила не столько смерть, сколько жизнь.

Потому что горячее уже солнце пробуждало кладбище к жизни. Серые ящерицы скользили по камням и исчезали в трещинах, мошкара кружилась в лучах солнца, и первые нежно-зеленые почки уже распускались на кустах сирени, посаженной вдоль ограды.

Когда они подошли к деревьям, старушка достала из сумки бумажный кулек с хлебными корками. Она покрошила их между двумя могилами и сказала:

— Я всегда подкармливаю птиц… Они прилетают, а покойникам с ними веселее.

Перейти на страницу:

Все книги серии Великое терпение

Похожие книги