Я сквозь опущенные веки наблюдала, как Пит покидает мою спальню. Перед этим он проверил окна, двери, окружил мое ложе непроницаемым контуром своей силы. В какой-то момент мне показалось, что он прислушивается к моему дыханию, а после решится на то, чтобы подоткнуть одеялко. Но вот, дверь плотно закрыта и в моей спальне снова воцарилась тишина.
Я отбросила плед и резко села. Да, молодой Пес создал мне определенные трудности, но его ошибкой было пытаться меня удержать. Не хотелось снова поступать с ним как в прошлый раз. К тому же, парень был наготове и ждал с моей стороны каких-то действий.
Меня перенес в это время Храм, и я слишком долго избегала даже воспоминаний об этом. Что же, пора посмотреть в глаза собственным страхам. Никуда я от него не денусь, а сейчас действовать против него будет слишком опасно.
Переход открылся сразу, будто дверь гостеприимного хозяина, в доме которого мне всегда рады, стоило лишь послать слабый зов и почуять отклик. Только общий антураж слегка напрягал. Серые каменные стены, ледяной воздух, ветер, свободно гуляющий по опустевшему помещению. Храм выглядел старым и заброшенным. На месте потолка был плотный темный туман.
Это место я видела во сне… Но оно не было в таком запустении.
— Я ждал, когда же ты осмелишься прийти, — мне удалось не вздрогнуть от голоса до сих пор, звучащего лишь в моей голове. Едва видная на фоне темной стены фигура стояла на ступенях к трону. Еще более прозрачная, чем я ее запомнила.
— Мне нужно найти Ансара. Он в опасности. И я боюсь, что не успею…
Словно не слыша моих слов, призрак невесомо сошел со ступеней и в задумчивости остановился, глядя куда-то вдаль.
— Найдешь. И все, наконец, встанет на свои места. Знаешь, я полностью устраиваю их в качестве первопредка — бестелесного духа, неспособного ни на что повлиять. И как только они поймут, насколько больше возможностей я себе оставил, меня сотрут. Им не нужны конкуренты, которые могли бы стать сильнее. Почитать мертвого легко и удобно, куда труднее добиться власти и послушания, будучи живым. Храм контролирует жизнь Всевидящих, я сам создал его таким, они же дают ему силы существовать и влиять на реальность. Но совсем скоро все закончиться и ты станешь свободной. Сможешь не бояться своих соплеменников. Ведь ты этого хотела.
— Не только, — я мотнула головой.
— Я дал тебе шанс. И не в моей власти управлять жизнью или смертью. Иначе я не был бы бестелесным фантомом, зависящим от этого каменного склепа.
— Ты отнял у меня возможность видеть! — возмутилась я.
— Твоя сила как маяк для твоего рода. Сомневаюсь, что ты бы смогла с ними справиться тогда.
— А теперь? — насторожилась я.
— У моих детей сегодня важная битва, — загадочно улыбнулся призрак, — им предстоит выбрать — жизнь или смерть и забвение. Впрочем, ничего нового для мира не происходит. Всего лишь кто-то уйдет в небытие, а кто-то станет сильнее и могущественнее.
— Здесь, в Храме, меня ничто не остановит, — я оживленно посмотрела на фантома. Тот, словно поняв, что я задумала, снова улыбнулся. На призрачном лице улыбка выглядела зловеще и противоестественно.
— Тебе никогда не сравниться с ними в силе. Найди другой путь.
— Перикон! — низенький сутулый старик с дрожащим голосом склонился у двери, не решаясь войти и приблизиться. Он знал, насколько хозяин не любил, когда его тревожат в ночное время, и смиренно ждал справедливого наказания.
— Чего тебе? — раздраженно спросил Ниабар Синойский, возглавляющий один из влиятельнейших родов Всевидящих. Род, ведущий начало от самого Повелителя. Сейчас, когда время перевалило за полночь, Ниабар отдыхал после бурного соития с одной из дев, содержащихся в его доме. С тех пор, как он лишился своей жены, главы более мелких кланов регулярно присылали ему своих дочерей, племянниц и сестер в надежде породниться хотя бы через короткую связь, сулящую возможную выгоду. Если же дева обладала силой и в ней была сильна кровь, клан мог рассчитывать на ее брак с периконом.
Ниабар потянулся, прогоняя остатки сна. Промелькнула мысль приказать высечь старика, посмевшего его разбудить, однако не успел.
Старика оттеснили в сторону, и в спальню перикона стремительно ворвался глава его личной гвардии, кераль Хорнес.
— В бараках неспокойно. Рабы подняли бунт.
— Так пусть их успокоят, — веско припечатал Ниабар, надеясь, что его, наконец, оставят в покое.
— Перикон, я послал воинов, но те до сих пор не вернулись. С ними нет связи.
— Вы настолько бесполезны, что не можете усмирить кучку жалких рабов? — Синойский даже не пытался скрыть вспыхнувшую ярость.
— Прошу прощения, перикон! Я лично все улажу, — кераль, подозревавший, что все может быть гораздо серьезнее, чем, кажется, на первый взгляд нервно прикрыл дверь. Всегда, когда он оказывался настолько близко к главе рода, он испытывал дрожь и желание поскорее очутиться как можно дальше. Сила Ниабара многих выводила из равновесия, а более слабых могла уничтожить.