Учиться Юленьке было сложно. И не потому, что давали о себе знать последние месяцы беременности, не потому, что работа оставляла мало времени на завершение дипломного проекта, а из-за того, что, приходя в институт, склоняясь над кульманом или размышляя над очередным предложением заключительной теоретической части, она все время отвлекалась и уносилась в далекий, совершенно незнакомый ей Массачусетс. Пыталась представить себе жизнь профессора в этом штате. И если образы его жены и детей по-прежнему оставались для нее абсолютно мифическими, то места, где он бывал, куда ходил и которыми любовался, она могла увидеть легко. Юленька забиралась во Всемирную паутину и, словно попавшая в сеть муха, трепыхалась там и часами бесцельно разглядывала фотографии Бостона. Ей почему-то казалось, что профессор поселился именно в столице. Тихие городки одноэтажной Америки представлялись недостойными масштаба его личности, а в Бостоне его талант непременно должен был найти себе применение. Девушка смотрела на изображения Бостонской общественной библиотеки, собора Святого Креста, Олд-стейт-Хауса, моста имени Лонгфелло и думала о том, что одаренному архитектору непременно следует жить в окружении великих сооружений. Она подходила к окну, всматривалась в похожие друг на друга коробки пятиэтажек, заржавевшую пару качелей, именуемую детской площадкой, и разбитую хоккейную коробку и понимала, что этот вид никак не может вдохновить на создание шедевра. Юленька как-то вдруг забыла о том, что ее профессор читал теоретические курсы, а его участие в масштабных проектах ограничивалось упоминанием фамилии на титульном листе. Она рассматривала картинку особняка Пола Ревира[7], отмечала покосившиеся деревянные ставни и уже поблекшие витражи и отчего-то была уверена, что заботящиеся о своей истории американцы непременно обратятся к профессору из России с просьбой подготовить проект реставрации знаменитого дома.
Юленька не ограничивалась в своих фантазиях исключительно рабочими буднями профессора. О нет! Вот она любуется фотографией ухоженных газонов и цветущих клумб Бостонского публичного парка и видит, как профессор кормит белок, неспешно прогуливается по Тропе Свободы и катает на лодке то ли Петю с Колей, то ли Сашу с Сережей. Вот разглядывает снимки Квинси Маркет — небольшой площади, напоминающей Арбат, и представляет, как профессорская жена, внешность которой Юленька, сколько ни старалась, так и не смогла нарисовать, покупает всякую всячину в разнообразных торговых павильончиках. Вот перед ней изображение Музея изящных искусств, и она слышит, как профессор легко и непринужденно рассказывает жене, а, возможно (кто знает?), и очередной неопытной молоденькой дурочке о висящем перед ними шедевре Джона Грэхема.
После таких, часто затягивающихся на несколько часов виртуальных путешествий Юленька чувствовала полнейшее бессилие и желание уступить, спасовать перед судьбой: уехать к родителям, оставить работу, бросить учебу, убежать от ставшей ненавистной чертежной доски, корпеть за которой с каждым днем становилось все труднее. Она хотела лишь одного: улететь в бесконечность, унестись в пропасть, устремиться в неведомые дали, чтобы только избавиться от этого призрака, что никак не хочет отпустить ее и с завидной регулярностью захаживает в гости тошнотворным, омерзительным наваждением.
При всей своей эмоциональности и абсолютной истощенности нервной системы девушка прекрасно отдавала себе отчет в том, что прекратить свои истязания может только она сама. Кто же еще в состоянии избавить нас от пыток, если не сам палач? Юленька могла поклясться: она, несомненно, сумела бы стать прекрасным представителем этой не слишком привлекательной профессии. Уж слишком изощренными, невероятно унизительными и до предела опустошающими были те мучения, на которые она себя обрекала снова и снова. Неоднократно давала она себе обещания никогда и ни за что не набирать в поисковых системах слов «Бостон», «Массачусетс» и «технологический университет», но, как только оказывалась за компьютером, сердце начинало трепетать, уговаривать свою владелицу, божиться ей о сто первом последнем разе, и разум отступал снова.
Единственное, что как-то отвлекало Юленьку и не позволяло ей окончательно погрязнуть в болоте тоскливой жалости к самой себе, была работа. Работа механическая, не требующая глубоких знаний и большого опыта, но заставляющая концентрировать внимание на выполняемых операциях. Звонили клиенты, и новоявленному сотруднику туристического агентства приходилось возвращаться в реальность, чтобы, быстро проскользнув пальцами по клавиатуре и сверившись с информацией на сайтах авиакомпаний, щелкнуть указательным пальчиком правой руки, подведя курсор к кнопке подтверждения заказа с надписью «забронировать».