Читаем Перфокарты на стол полностью

Я ненавижу компьютеры за то, что они удостоились отдельного раздела в «Нью-Йорк таймс». За то, что рекламные ролики удлинились за счет кадров с адресом сайта. Скажите, кому надо что-то узнавать о «Проктер энд Гэмбл»? Купи зубную пасту или стиральный порошок, и успокойся. Я ненавижу компьютеры за то, что они выдумали слово «org». За электронные письма, которые вовсе и не письма, а что-то типа тех пустопорожних записок, которыми школьники раньше перебрасывались на уроках. За то, что компьютеры заменили собой бумажный каталог Нью-Йоркской публичной библиотеки. За то, что они оккупировали фильмы. Нет, я не об их вкладе в сферу спецэффектов. Против реалистично окрашенного мутанта или полнометражного нашествия пришельцев я ничего не имею — это как раз позитивные технологии. Я имею в виду физическое присутствие компьютеров в кадре любого фильма. Они словно лошади в вестерне — есть у всех персонажей, хотя сам фильм о другом. Ни один из нынешних утомительных триллеров не обходится без сцены, когда герой, поставленный в безвыходное положение очередной темной силой, бросается к компьютеру. Катастрофа близится! Счет идет на секунды! Музыка ускоряется, капли пота падают на клавиатуру — герой сидит перед лэптопом, отчаянно стуча по клавишам. Ладно бы, если б он пытался поймать машину или дозвониться спасателям. Но смотреть, как человек набирает текст на компьютере, — далеко не увлекательное зрелище.

У моей ненависти к компьютерам есть масса причин, но свое самое вопиющее преступление, на мой взгляд, они совершили против моей сердечной приятельницы, пишущей машинки. Казалось бы, в демократическом государстве всем должно найтись место, но компьютеры не успокоятся, пока мне не придется рвать свои рубашки на ленты, а замазку варить в ванне. Их цель — сослать «Ай-Би-Эм Селектрик II» в музей устаревших письменных принадлежностей — в одну витрину с гусиным пером и кремневым топором. Компьютеры рвутся к тотальной власти. Их нужно остановить.

Когда мне говорят, что я похож на меломана, все еще вздыхающего по записям на бобинах, я отвечаю: «У вас есть бобины? Дайте посмотреть!» Если честно, то в магнитофонных бобинах я вообще не разбираюсь, но стараюсь проявлять солидарность со всеми, кого обездолил прогресс. Компьютер мне ни к чему — и мне неважно, что он может подсчитать количество знаков или переставить абзацы. В отличие от слабого шороха пальцев по пластмассовой клавиатуре, звон и грохот пишущей машинки создает ощущение, что ты действительно творишь, создаешь что-то из ничего. На исходе неудачного дня, вместо того чтобы оплакивать свой виртуальный неурожай, я всегда могу взглянуть на полную мусорную корзину и сказать себе: пусть я ничего не достиг, но хотя бы загубил несколько деревьев.

Если меня вынуждают надолго уехать из дома, я беру пишущую машинку с собой, и мы вместе подвергаемся унизительной процедуре проверки на рентгенодетекторе. Меж тем как лэптопы весело катят по транспортеру, мне приказывают отойти в сторонку и открыть сумку. По мне, пишущая машинка — самая обычная вещь, багаж как багаж. Но поскольку в современном мире она не в чести (не у дел), смотрят на нее косо. Можно подумать, я везу с собой старинную пушку.

— Это пишущая машинка, — объясняю я. — На ней печатают жалобы в администрацию аэропорта.

Тут охранники пробуют ударять по клавишам — сначала тихонько, потом со всей мочи, и мне приходится объяснять, что слова не появятся, пока не включишь вилку в розетку и не вставишь лист бумаги.

Охранники качают головами и советуют мне поскорее переходить на компьютер. Это их работа — нарядившись в мешковатую форму, переминаться с ноги на ногу и учить тебя жить. Ту же самую фразу я слышу вечером, когда в дверь моего номера стучится коридорный. Соседи, у которых на полную катушку включены телевизоры, пожаловались на шум моей машинки, и коридорный пришел меня приструнить. Послушать его, так можно подумать, что я бью в литавры. По большому счету, машинка вовсе не так страшно грохочет, но пререкаться бесполезно. — Послушайте, — говорит он, — пора вам переходить на компьютер.

Как-то не по себе становится, когда два раза за день люди в дурацких фуражках берутся тебе советовать, как ты должен писать. Чем больше на меня давят, требуя освоить компьютер, тем решительнее я сопротивляюсь. Один за другим все мои друзья бросили меня. «Как же я тебе напишу, если у тебя нет электронного адреса?» — спрашивают они.

Перейти на страницу:

Похожие книги