Читаем Перед грозой полностью

Многоцветно красок Яньеса переливается на его палитре, он поэтично воссоздает в этом романе волшебство сельвы тихоокеанского берега штата Халиско. И все же любование природой не самоцель писателя. Красками темных тонов передаются низменные страсти живущих жаждой наживы «конкистадоров» XX века, пытающихся любой ценой завладеть сказочными богатствами здешних мест. Тут господствуют беспощадные законы джунглей: побеждает тот, кто сильнее, кто хитрее, кто коварнее. Уже названием первой части романа автор предупреждает: «Сборище хищных зверей». Это — не сообщники. Звери пожирают зверей. Среди них, почти потерявших человеческий облик, невероятным цинизмом выделяется авантюрист Рикардо Герра Викториа, по кличке «Желтый», он же «Золотые зубы», «пожиратель земель и женщин». Некогда покинувший Альтос-де-Халиско (в этом произведении Яньеса также действует «альтеньо» — уроженец тех же окраин, где развертываются события романов «Перед грозой» и «Худые почвы»), Герра Викториа обосновался было тут, подчинил себе округу, одних соперников физически уничтожив, других заставив бежать отсюда. Но, несмотря на всяческие ухищрения, и ему не удается удержаться. В романе прослежена траектория взлета и закономерного крушения этого опасного хищника при столкновении с людьми, которые представляют национальные интересы страны.

Драматизм борьбы за землю сближает роман «Щедрая земля» Яньеса с другим его остросоциальным романом, «Худые почвы».

Есть нечто общее между романами «Перед грозой» и «Худые почвы». Где-то в Альтос-де-Халиско живут персонажи обоих романов, да и персонажи чем-то напоминают друг друга. Но на этом совпадения кончаются. Кстати дано понять — в ином времени обретаются обитатели «Худых почв». А действительно, в ином ли?

После начала революционных свершений в стране, если судить но отдельным временным обозначениям, прошло примерно лет десять — пятнадцать, однако обездоленные крестьяне, ютящиеся в разбросанных ранчо — хижинах из необожженного кирпича, затерявшихся в глухомани, название которой звучит достаточно иронично — «Тьерра Санта» («Святая Земля»), оказывается, толком не знали о революции, о том, что диктатура Порфирио Диаса давно свергнута. «Тьерра Санта» прозябает сама по себе, бурный поток жизни в стране ее но коснулся. Каждому из ее обитателей приходится рассчитывать лишь на самого себя, чтобы как-то перебиться, хоть что-то получить о несчастного клочка неплодородной земли, то иссушенной безжалостным солнцем, пораженной эрозией, а то превращенной в глинистое месиво поело обрушившегося ливня. Нет никакой надежды, что завтрашний день будет лучше. Невольно напрашивается мысль, что же принесла Этим людям буржуазно-демократическая революция, унесшая столько жизней?

Беззащитные перед суровой стихией и произволом местного деспота — «касика» Эпифанио Трухильо, между прочим, заставляющего вспомнить Желтого из «Щедрой земли», но власть осуществляющего по-своему, обитатели «Тьерра Санта» пребывают в плену темных суеверий. Так ослеплены они примитивной деревенской мистикой, что без каких-либо раздумий святой стали почитать умершую девушку, свою же землячку, и воспринимали чудодейственной ее швейную машинку.

И все-таки даже сюда, в «Святую Землю», доносятся новые веяния. Сходит со сцены Эпифанио Трухильо. Постепенно рассеиваются страхи, затуманивавшие сознание крестьян.

Повествуя о напряженной битве добра со злом, справедливости с беззаконием, любви с ненавистью, разгоревшейся в «Святой Земле», Яньес в этом психологическом произведении попытался взглянуть на действительность глазами крестьянина, он питался мифологией, отражал фольклорную эстетику коренных жителей Альтос-де-Халиско: реальное переплетается с ирреальным, живые персонажи действуют наряду с ушедшими из жизни, и все верят, что прилетел сюда в образе гигантской птицы старший сын «касика» Эпифанио Трухильо, выступивший против отца…

В творчестве Яньеса оба романа — «Щедрая земля» и «Худые почвы» — знаменательны прежде всего тем, что совершенно определенно свидетельствуют об идейной позиции автора, изобличавшего в этих произведениях классовых врагов мексиканского народа.

Писатель-гуманист Агустин Яньес открыто, без каких-либо колебаний или оговорок, подтверждает, что он стоит на стороне обездоленного, эксплуатируемого парода. В этом, кстати, его позиция существенно отличается от позиции того же Рамона Лопеса Веларде, поэзия которого была столь близка Яньесу и сыграла, как уже отмечалось выше, значительную роль в формировании творческой индивидуальности писателя. Лопес Веларде, отвергая «порфиризм», так и не смог понять суть революционного порыва народных масс своей родины — он восхищался лидером мексиканской революции Мадеро, представлявшим в революции интересы либеральной буржуазии, впоследствии разгромившей крестьянское движение, но поэту оказались чуждыми чаяния крестьян, вставших под знамена Эмилиано Сапаты и Франсиско Вильи. А насколько сдержанно отзываются о Мадеро герои романа «Перед грозой»!

Перейти на страницу:

Похожие книги