Читаем Палач. Нет милости к падшим полностью

— Успокойтесь, Валерий Феликсович. Я отвечу на этот вопрос. Глубоко убежден, что названием «Россия» мы обязаны нашим недругам из зарубежья, фактически оно лишило русских привязки к конкретной земле. Из 140-миллионого населения Российской Федерации более 80 процентов были русскими. И у этого самого многочисленного народа — так получилось — не было своей земли. В состав Федерации входили на правах автономии Татарстан, Башкортостан, Калмыкия, Чечня, Осетия и т. д. И всем было понятно, что это земли, где живут татары, башкиры, калмыки, чеченцы и осетины. У русских возникал вполне резонный вопрос: «А мы-то где живем?» Успокоительные рассуждения типа «Везде», с одной стороны, никого не удовлетворяли, а с другой — провоцировали имперское высокомерие. Да, и потом. Нас нигде за рубежом «Россией» и не называли. Для иностранцев мы были «Russia» — «Раша», «Руссия», «Руссланд» — то есть страной русских, потомков легендарной страны Раш, которую сейчас многие называют Атлантидой. Да и те, кто имел возможность выезжать за рубеж, нисколько не удивлялись тому, что всех нас, независимо от этнической принадлежности, там называли русскими. Мы воссоздаем Русь, где живут русские люди, те, для кого русский язык является родным, кто думает, пишет и говорит по-русски, кто в устоях своего сознания мыслит себя русским человеком. А вам предлагаю тест: что для вас ближе «Русский стандарт» или «Российский стандарт»? — зал отозвался хлопками и одобрительными возгласами.

— И давайте эту тему больше не муссировать. А то мы увлечемся и не сможем обсудить остальные, не менее важные вопросы. — Тимофеев взглядом передал слово следующему журналисту.

— Катя Куоги. Газета «Стампа». Италия. Господин Президент, какова политика государства в области религии, и являетесь ли вы верующим человеком? Если да, то к какой конфессии себя причисляете? Спасибо.

— Начну с себя. Думаю, я человек — верующий. Но не религиозный. Вера и религия — понятия разные. Во всяком случае, для меня. Вырос я в православной традиции, потому считаю себя православным, что не мешает мне с уважением относиться ко всем остальным мировоззренческим системам. В настоящее время мы готовимся к проведению первого межконфессионального Собора, который должен взять на себя роль высшей духовной инстанции в стране и выработать универсальные нормы взаимоотношения между различными епархиями. По закону у нас религия отделена от государства. Но в программу школьного обучения мы ввели в качестве основного предмета «Историю религии» с тем, чтобы исключить в дальнейшем конфессиональную рознь, что чаще всего происходит из-за элементарного невежества. Кроме того, мы запретили в законодательном порядке чиновникам любого уровня, включая и высших должностных лиц государства, публично демонстрировать свою религиозную принадлежность, поскольку полагаем, что участие в тех или иных церемониях и обрядах — дело сугубо личное. Иначе пропасть во взаимопонимании неизбежна. За примерами далеко ходить не надо.

Русский проект в его историческом понимании тем и был ценен человечеству, что объединял людей независимо от религиозной и национальной принадлежности. В конечном счете, добровольно или нет, но вошедшие в состав Российской империи народы жили мирно, сохраняя свои обычаи и язык. При этом никого не загоняли в резервации, что было характерно для Западного проекта. С распадом Союза и разрушением социалистического общества стал наблюдаться возврат к религиозным нормам. И это хорошо, поскольку религия зиждется на вере, а без веры человеку жить крайне сложно, независимо от того, во что верить, в победу коммунизма или во второе пришествие. Мудрые и хитрые манипуляторы, скорее всего по подсказке из-за рубежа, ввели новую традицию: присутствие на церковных службах в Рождественский сочельник и на Пасху представителей центральной власти, что само по себе не преступно, конечно. Правда, тут же было принято решение об обязательной трансляции этого действа по государственным каналам телевидения.

Организаторы подобных акций поднаторели в технологиях манипуляции коллективным сознанием. С одной стороны, то, что делало тогда российское руководство, радовало русских, исповедующих православие, поскольку демонстрируемое действо выглядело как возврат к исконно народным ценностям. Правда, истинно верующие не скрывали своего недоумения, вызванного подобными акциям, ибо полагали, что вера — дело сугубо личное, а стоять на виду у всей страны в храме со свечой, в специально отведенном месте, дистанцируясь от своего народа, который метко окрестил новоявленных верующих «подсвечниками» — дело не богоугодное. Но на самом деле, не это главное.

Перейти на страницу:

Все книги серии Палач (Ачлей)

Похожие книги