– Не гневайся, государь, но разве ж поступали от кого из бояр или купцов жалобы, будто у них свели со двора такое чудо? – ответил Виан, поражаясь собственной смелости. Впрочем, все оказалось не так страшно, труднее всего было начать говорить. – Нешто владелец смолчал бы, если бы у него такие лошадки пропали?
– Откуда ж тогда? – прищурился Влас Второй.
– Вот как дело было, государь… – Виан сделал словно бы драматическую паузу, а на самом деле переводил дух и собирался с мыслями. – Забрела раз на наши наделы дикая кобылица из тех, что еще живут в степях да редколесьях. Да кобылица-то оказалась пузатой, так что мы с братьями ее изловить сумели. В моем сарае она отжеребилась, я этих двоих растил-поил-кормил, думал попервости – мало ли что из дичков вырастет. Ан не знаю, с кем та кобылица спуталась, а только вот выросло такое… – Виан широким жестом показал на златогривую пару. – Ну да не в деревне же их держать! Как подросли и окрепли – мы с братьями их на торг-то и свезли.
– Складно бает! – шепнул Сил брату.
– Ага, – мрачно согласился Драп. – А еще говорил, будто врать не умеет!
Царь помолчал, обкатывая в уме Вианову байку, в конце концов решил, что она похожа на правду в достаточной степени, тем более что ведь действительно никто о пропаже не заявлял. А ведь конеторговля – дело такое, какие-нибудь слухи бы пошли обязательно.
– Сколько ж просишь? – спросил наконец самодержец.
– А тысячу серебряных клинков!
Нельзя сказать, чтобы Виан умел считать до тысячи. Счет он худо-бедно освоил до сотни и далее начинал путаться в цифрах. Тысячу же он, не слишком ее себе представляя, полагал числом ну очень большим и значительным.
– По рукам, – тут же сказал царь. – Эй, Селиван, распорядись!
Тощий кивнул подобострастно, но, проходя мимо Виана, прошипел:
– Продешевил, балда деревенская!
– И правда продешевил, – шепнул с другой стороны конек. – Советовался бы хоть, что ли. За тысячу каждого из пары продать – и то весьма по-божески было бы!
– Ну и ладно, – отмахнулся Виан. – Всех денег не наторгуешь! У нас, поди, вся деревня со всеми огородами да сараями столько не стоит.
Появились еще слуги и охранники с деньгами. Царь сам на них даже и смотреть не стал, поглаживая шелковистые гривы красавцев-коней. Один из слуг пересчитал блестящие монеты достоинством в пять и десять клинков, перекладывая их из ларца в кожаные кошели. Кошелей получилось целых восемь.
– Как делить будем? – поинтересовался Виан, но братья сердито проворчали, что, дескать, до дому бы с таким богатством добраться, а там уж как-нибудь поделим.
Тем временем пришли и конюшенные, взяли лошадей за недоуздки и повели прочь с торга.
– Вот теперь готовься, – шепнул конек и по-собачьи уселся на землю, прикрыв глаза и закинув на спину уши.
Кони с торга не ушли. Воздух разорвало яростное – другого слова не подберешь – ржание, за которым последовало громкое поминание чьей-то матери и глухой удар. Народ заволновался, и даже царские охранники ненадолго явно ослабили бдительность. Виан из-за их спин с удивлением увидел, как златогривая пара выплясывает по площади, молотя по воздуху передними копытами и силясь вырвать у конюхов из рук недоуздки. На глазах у изумленной публики жеребец качнулся в сторону и с силой мотнул головой, приложив одного из конюхов об ограду торга так, что бедняга осел наземь и остался сидеть, судорожно хватая ртом воздух. Спустя несколько мгновений еще два конюшенных бросили повод коня, уворачиваясь от направленного удара ее передних копыт. Задрав морды и размахивая поводами, златогривая пара с дробным топотом проскакала назад и остановилась подле Виана. На конских мордах отчетливо читалось: «Ой, чего это мы?» Виан лишь покачал головой.
– Это как же понимать? – законно возмутился самодержец. – Это они всегда такое откаблучивают?
– Э… – замялся Виан, а затем, на всякий случай поклонившись, продолжил: – Не вели казнить, царь-надежа! Они вообще-то спокойные как младенцы! Да вы сами посмотрите – стоят, глазами лупают! Не знаю, с чего это они такой фортель выкинули! Может, от кого из ваших конюхов пахло чем – жиром, к примеру, медвежьим…
– Ты мне, подлец, на конюхов не клепай! Знаток выискался! – с одной стороны, царь хотел на Виане отыграться – не велика, конечно, сошка для царского-то гнева, но хоть что-то. С другой стороны – вот они, златогривые, стоят, копытами не машут, гривами не трясут, добрых людей о забор со всей дури не приголубливают.
Те «добрые люди», что еще держались на ногах, потирая ушибы, подошли ближе, глядя попеременно то на коней, то на Виана, то на царя. Виан услышал, как за его спиной конек вздохнул, словно переводя дух. В уже начинающем буквально искрить воздухе будто потянуло ветерком.
– Так вот, раз такой знаток, – продолжал Влас Второй несколько сварливым, но явно совсем другим тоном, – то и иди вместе с ними на конюшню. Посмотрим, так ли ты в лошадках разбираешься!
– Э… – начал было Виан, не ожидавший такого поворота событий.