После этого следовала фраза: «Хищник принимает предложение США». Потом шло несколько дат. Последней среди них было сегодняшнее число. В указанные дни Сансборо, выступавшая в качестве посредника, передавала ЦРУ в Париже доказательства серьезности и искренности намерений террориста. Но в этом случае, подумал Ашер, Лиз Сансборо никак не могла находиться на Ранчо. Или могла?
В лагерном лазарете остро пахло лекарствами и антисептиком. Это строение из гофрированного металла располагалось рядом с отделом личного состава. В нем находились палата на шесть коек, изолятор, комната для осмотров и лаборатория.
Ашер скромно сидел в крохотной комнате ожидания, скрывая нетерпение. Когда откуда-то из глубины помещения появился доктор Левайн, он попросил у него разрешения проведать Лиз Сансборо.
— Боюсь, это невозможно, — сказал Левайн. — Лиз без сознания, и мы хотим, чтобы она какое-то время побыла в этом состоянии.
— Это еще зачем?
Доктор Левайн — мужчина в возрасте около пятидесяти пяти лет, с худым лицом, впалой грудью и грубоватыми манерами — на секунду оторвался от блокнота, в котором что-то писал, и сделал в сторону Флореса раздраженный жест не по росту маленькой кистью:
— Молодой человек, я врач и сам решаю, что ей нужно и кому можно ее навещать.
— Но мне надо у нее кое-что спросить. Это займет всего одну минуту, но это очень важно.
— Ее здоровье гораздо важнее.
Левайн повернулся на каблуках и направился к двери.
— Приятно было побеседовать, — проворчал Флорес, глядя, как одетая в белый халат фигура доктора удаляется по коридору.
Если Сансборо без сознания, подумал Ашер, она должна лежать в изоляторе. Он посмотрел вокруг, приник к двери изолятора, прислушиваясь, и открыл ее. У окна сидел Гордон Тэйт и что-то писал в своем блокноте. Увидев Ашера, он нахмурился:
— Какого черта…
— Хорошо, что ты здесь, — с ходу сымпровизировал Флорес. — Я тебя как раз ищу. Что за дела здесь творятся вокруг этой Лиз Сансборо?
— Ты о чем? — еще больше нахмурился Гордон.
— Мне сказали, что она хочет со мной поговорить. Где она?
Тэйт заморгал от удивления:
— Что ты плетешь, она тебя даже не знает. Ты что, хочешь запрыгнуть к ней в постель? Катись отсюда к чертовой матери, Флорес!
Ашер улыбнулся. Он выяснил то, что хотел. Раз Сансборо не было в изоляторе, значит, она могла находиться только в палате. Теперь он решил сделать попытку поговорить с Тэйтом напрямик.
— Слушай, старина, а все-таки что происходит? Эта Сансборо совсем не похожа на сумасшедшую. По-моему, с обучением дела у нее шли отлично. Я тут только что прочитал ее досье, и…
Гордон вскочил на ноги и подошел к нему с таким видом, что Флорес невольно попятился. Было видно, что Тэйт просто взбешен, а в таком состоянии, когда он плохо контролировал себя, был и в самом деле опасен.
— Она задействована в сверхсекретной операции, в которой каждый знает только свою задачу. Ты понял? Не суй нос не в свое дело. А теперь пошел вон отсюда, пока я не доложил о твоем поведении в Лэнгли!
Тэйт тяжело дышал — он действительно завелся.
— Мне бы это пошло только на пользу, — огрызнулся Ашер и отправился к себе. Усевшись за свой стол, он дождался полудня, когда все покинули помещение, и позвонил Бремнеру в Лэнгли, но того не оказалось на месте. Он уехал в Париж с какой-то сверхсекретной миссией и должен был вернуться значительно позже.
Чертыхнувшись, Ашер поскреб подбородок, из которого лезла щетина, жесткая, как проволока, и такая же черная, как его кудрявая шевелюра. Итак, Бремнер был в Париже, а в досье Сансборо говорилось о том, что именно оттуда приходили сообщения от Хищника. Как раз сегодня должно было поступить еще одно. Не надо было быть Эйнштейном, чтобы понять, что Бремнер скорее всего улетел в Париж повидаться с какой-то куколкой, выдающей себя за Лиз Сансборо, и забрать у нее свежую информацию от ее любовника-террориста.
Сидя в кафетерии за ленчем, Ашер надел наушники и стал слушать репортаж об игре с участием «Доджерз». Его любимцы проигрывали Хьюстону со счетом 1:3. Он съел два сандвича с тунцом, пакетик картофельных чипсов и киви, выпил две порции лимонного чая со льдом. К тому моменту, когда он расправился со всем этим, счет не изменился. Матч уже заканчивался, и он решил дослушать репортаж. Флорес добавил к своему меню три шоколадных пирожных и, прикончив их, узнал итоговый результат: «Доджерз» проиграл — 1:4. Что за дерьмовый день!
Он опять пошел в лазарет в надежде, что на этот раз ему удастся повидать Сансборо. Когда он огибал площадь, из административного здания показался Гордон Тэйт.
— Флорес, у меня для тебя кое-что есть. Только что пришло.
Тэйт протянул ему листок бумаги. Это был факс из Лэнгли, в котором Ашеру приказывали немедленно отбыть на Шпицберген, архипелаг в Северном Ледовитом океане. Среди разведчиков он имел репутацию скучнейшего места, где лето пролетало с быстротой молнии, а чудовищно холодные зимы тянулись убийственно долго. В представлении большинства сотрудников Лэнгли Шпицберген был чем-то вроде модернизированного ГУЛАГа.