Читаем Операция 'Б' полностью

Точно выйдя на курс, головного тральщика, "юнкерс" с высоты устремился вниз. Из боевой рубки казалось, что он вот-вот прошьет палубу с лежащими на ней авиабомбами, предназначенными для бомбардировки Берлина, и тогда конец. В тот момент, когда от фюзеляжа стали отделяться черные точки, Ефимов скомандовал:

- Лево на борт!

- Есть лево на борт! - продублировал Бойцов и быстро закрутил штурвал влево. "Патрон" изменил курс, и "юнкерс" промчался мимо: султаны-гейзеры вспененной воды выросли по правому борту метрах в пятидесяти от тральщика, не причинив никакого вреда.

Ефимов хотел было похвалить рулевого за сноровку и расторопность, но на тральщик уже шел в атаку второй бомбардировщик, а за ним заходил и третий. Немецкие летчики оставили в покое никчемную для них цель - патрульный катер лейтенанта Сажнева, решив основной удар нанести по самому крупному кораблю БТЩ-203 "Патрон".

- Право на борт!

Бойцов положил руль вправо. Всплески воды поднялись по левому борту.

- Лево на борт!..

Бомбы третьего "юнкерса" тоже легли в стороне.

Немецкие бомбардировщики на третий круг не пошли; видимо, кончился запас бомб. Они развернулись на восток и скрылись за солнцем.

- Отделались, как говорится, легким испугом, Михаил Павлович,- повеселел помощник командира тральщика лейтенант Спорышев.- А с точностью-то у фрицев туговато. Мазилы первостатейные,- пошутил он.

- Это у них примерочный налет,- объяснил Ефимов.- То ли еще будет...

- Думаете, они снова прилетят?

- Слева по борту три "Ю-88"! - донесся голос вахтенного сигнальщика Харламова.

- Уже летят! - усмехнулся Ефимов.

Второй налет был копией первого. Разве что немецкие летчики совершенно не обращали внимания на маленький патрульный катер, сосредоточив удары по двум тральщикам, главным образом по "Патрону".

Почти аналогичным был и третий удар с воздуха, к этому времени корабли уже достигли района Палдиски.

- Вот прилипли к нам! Как пчелы к бочке с медом. А у нас бочка ведь с порохом! - негодовал Спорышев.- Неужели узнали, какой бесценный груз мы доставляем на Сааремаа? - предположил он.- Авиабомбы для бомбардировки их любимого Берлина?!

- О нашем грузе немцам ничего не известно, это точно,- не согласился Ефимов.- Они же блокируют Моонзунд. И никого туда не пускают. В том числе и нас.

Ефимов вызвал в боевую рубку командира зенитных расчетов старшину 1-й статьи Шохина.

- Послушайте, товарищ старшина первой статьи, пора бы вашим пулеметчикам поубавить спесь "юнкерсам",- начал он разговор.- Ведь наглеют немецкие летчики до бесстыдства! Фюзеляжами чуть ли мачту не задевают?! Возьми камень, брось не промахнешься. А ваши зенитчики все мимо и мимо. Поди половину боекомплекта патронов истратили впустую.

- Волнуются, братишки, горячатся,- оправдывал своих подчиненных Шохин.- К тому же "юнкерсы" бронированные, чертяги. Отскакивают наши пули от брюха, как горох...

- Надо найти уязвимое место, старшина,- подсказал лейтенант Спорышев.- Вы же самый опытный пулеметчик у нас.

- Вот и покажите личный пример,- поддержал Ефимов своего помощника.- Хотя бы подбить одного. Опасаться бы тогда стали нас, не так прицельно бомбить.

Шохин до боли сжал кулаки, погрозил ими темной кромке берега, со стороны которой появлялись немецкие самолеты.

- Проучу я их все же, товарищ командир,- со злостью проговорил он.- Сам встану за пулемет. Хоть одного гада, но пущу на корм рыбам...

Четвертый налет немецких бомбардировщиков не заставил себя долго ждать. На этот раз вахтенный сигнальщик Харламов насчитал пять "Ю-88". Шохин подошел к баковой зенитной установке, отстранил от пулемета краснофлотца Мелехова.

- Дай-ка я попробую, браток. Авось мне повезет...

Первый "юнкерс" он примерил в прицел, нащупывая на нем наиболее уязвимую точку. Для острастки дал короткую очередь по нему. На втором бомбардировщике, атаковавшем тральщик, он уже точно определил точку прицеливания: моторы! Когда же третий "юнкерс" начал заход на "Патрон" и его правый мотор весь поместился в круглый зенитный прицел, он нажал гашетку и длинной очередью полоснул по бомбардировщику.

- Попали, попали, товарищ старшина! - закричал над ухом краснофлотец Мелехов.

Шохин оторвался от прицела, глаза его радостно блестели. "Юнкерс", оставляя длинный шлейф черного дыма, с трудом развернулся в сторону солнца и, едва достигнув береговой черты, грохнулся на землю.

- Получай, гад, сполна! - сквозь зубы процедил Шохин.- От моряков-балтийцев свинцовый привет, покойничек!..

В отместку за свой погибший самолет оставшиеся четыре "юнкерса" яростно набросились на корабли, атаки следовали одна за другой, и бомбы, казалось, чудом не попадали в палубы тральщиков.

- Еще бы одного угостить, товарищ старшина,- подзадорил Мелехов разгоряченного боем своего командира.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Адмирал Советского Союза
Адмирал Советского Союза

Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза.В своей книге Н.Г. Кузнецов рассказывает о своем боевом пути начиная от Гражданской войны в Испании до окончательного разгрома гитлеровской Германии и поражения милитаристской Японии. Оборона Ханко, Либавы, Таллина, Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, крупнейшие операции флотов на Севере, Балтике и Черном море – все это есть в книге легендарного советского адмирала. Кроме того, он вспоминает о своих встречах с высшими государственными, партийными и военными руководителями СССР, рассказывает о методах и стиле работы И.В. Сталина, Г.К. Жукова и многих других известных деятелей своего времени.Воспоминания впервые выходят в полном виде, ранее они никогда не издавались под одной обложкой.

Николай Герасимович Кузнецов

Биографии и Мемуары
100 великих гениев
100 великих гениев

Существует много определений гениальности. Например, Ньютон полагал, что гениальность – это терпение мысли, сосредоточенной в известном направлении. Гёте считал, что отличительная черта гениальности – умение духа распознать, что ему на пользу. Кант говорил, что гениальность – это талант изобретения того, чему нельзя научиться. То есть гению дано открыть нечто неведомое. Автор книги Р.К. Баландин попытался дать свое определение гениальности и составить свой рассказ о наиболее прославленных гениях человечества.Принцип классификации в книге простой – персоналии располагаются по роду занятий (особо выделены универсальные гении). Автор рассматривает достижения великих созидателей, прежде всего, в сфере религии, философии, искусства, литературы и науки, то есть в тех областях духа, где наиболее полно проявились их творческие способности. Раздел «Неведомый гений» призван показать, как много замечательных творцов остаются безымянными и как мало нам известно о них.

Рудольф Константинович Баландин

Биографии и Мемуары
100 великих интриг
100 великих интриг

Нередко политические интриги становятся главными двигателями истории. Заговоры, покушения, провокации, аресты, казни, бунты и военные перевороты – все эти события могут составлять только часть одной, хитро спланированной, интриги, начинавшейся с короткой записки, вовремя произнесенной фразы или многозначительного молчания во время важной беседы царствующих особ и закончившейся грандиозным сломом целой эпохи.Суд над Сократом, заговор Катилины, Цезарь и Клеопатра, интриги Мессалины, мрачная слава Старца Горы, заговор Пацци, Варфоломеевская ночь, убийство Валленштейна, таинственная смерть Людвига Баварского, загадки Нюрнбергского процесса… Об этом и многом другом рассказывает очередная книга серии.

Виктор Николаевич Еремин

Биографии и Мемуары / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии