Читаем Одиночный выстрел полностью

Николай Красавченко и Владимир Пчелинцев тоже написали отчеты. С ними студенческая делегация сначала выступила на заседании секретариата ЦК ВЛКСМ, затем – в Главном политическом управлении РККА, потом, 20 января 1943 года, – на совещании молодежного комитета Совинформбюро. Стенограмма этого совещания послужила основой для большой радиопередачи, и миллионы жителей СССР узнали много интересного о путешествии по капиталистическим городам и весям трех комсомольцев, агитировавших в США, Великобритании и Канаде за скорейшее открытие второго фронта в Западной Европе. Как отнеслись к этому волнующему рассказу радиослушатели, осталось неизвестным. Зато начальство оценку делегации заграницей выставило. Красавченко и Пчелинцев удостоились простой похвалы: «хорошо», Павличенко – особой: «отлично».

Вслед за этим им объявили, что делегация расформирована. Николай Красавченко вернулся на работу в Московский городской комитет ВЛКСМ. Владимир Пчелинцев вскоре отправился на фронт, где продолжал храбро уничтожать вражеских солдат и офицеров из снайперской винтовки и к концу войны довел свой счет до 450 человек. Людмила тоже собралась в дальнюю дорогу, поскольку переформированная 32-я гвардейская дивизия ВДВ влилась в воздушно-десантный корпус и его направляли куда-то на юг, вроде бы в Краснодарский край.

Но все оказалось гораздо сложнее…

В один прекрасный день Павличенко вызвали в оперативный отдел дивизии. Там с ней долго беседовал очень вежливый человек в гимнастерке с капитанскими петлицами светло-синего цвета. Его вопросы сначала касались познаний младшего лейтенанта в иностранном языке: где она его усовершенствовала, ведь ни в советской школе, ни в вузе разговорному английскому не учат, максимум – чтению со словарем. Затем они беседовали о боевой биографии младшего лейтенанта: от боя у крепости Татарбунары до севастопольской обороны, причем капитан знал, кем был на самом деле Алексей Аркадьевич Киценко. Завершилось все ее рассказом о выступлениях на митингах, поездках с Элеонорой Рузвельт по Среднему Западу и восточному побережью США. Людмила отвечала коротко, четко, взвешенно, нисколько не волнуясь. Потом незнакомец предложил ей заполнить пятистраничную анкету. Таких бумаг она еще не видала. Сообщить разные подробности требовалось не только о себе, но и о родителях, близких родственниках, бабушках и дедушках: как жили, чем занимались, где похоронены.

– Едва ли вы поедете на фронт, – наконец сказал чекист, быстро перелистав анкету.

– Это почему, товарищ капитан?

– Стрелять в цель из винтовки – дело, в общем-то, нехитрое, Людмила Михайловна. Мы найдем для вас другое занятие. Оно будет больше соответствовать вашим неординарным способностям.

– Я снайпер! – возразила Людмила.

– Прежде всего, вы офицер и давали присягу…

Как-то поздним вечером они с матушкой коротали время под музыку из радиоприемника. Павличенко привезла его из Соединенных Штатов, и качество звучания он имел отличное. Передавали концерт по заявкам победителей, солдат и офицеров Сталинградского фронта, в феврале завершивших разгром немецкой армии генерал-полковника Паулюса: немного классики, немного народных песен, немного советской эстрады. Стук в дверь раздался неожиданно. Вошли два молодых офицера НКВД, поздоровались и предложили Людмиле собираться потому, что она сейчас поедет с ними.

Бедная Елена Трофимовна, вытиравшая чашки, вымытые после вечернего чаепития, уронила одну на пол. От страха у нее задрожали руки. Ни для кого не было секретом то, каким образом проходят сейчас аресты. Сотрудники компетентных органов появляются в домах подозреваемых внезапно, разговаривают вежливо, увозят свои жертвы быстро. Люда надела гимнастерку, перекинула через плечо портупею, стала стягивать на талии командирский ремень. С правой стороны на нем держалась кобура пистолета ТТ. Если они прикажут ее снять, отберут пистолет, – значит это арест. Если оружие останется, это может быть вызовом к высокому начальству.

Лейтенанты НКВД про пистолет ей ничего не сказали. Их внимание привлек канадский винчестер, который висел на стенке шкафа. Они попросили разрешения взять его в руки, осмотрели затвор, ствол, цевье, приклад, сделанный из светлого орехового дерева, поинтересовались калибром ружья, поговорили о небольшом его весе: всего 3,4 кг – и длине: всего 100 см. Павличенко уже надевала шинель (пистолет оставался при ней). Чекисты вернули ружье на место, удивленно оглянулись на Елену Трофимовну. Она подошла к дочери и молча протянула ей узелок с необходимыми для пребывания в тюрьме вещами.

– Людмила Михайловна едет в Кремль, – сказал один из них.

– В Кремль?! – Людмила метнулась к книжной полке, схватила англо-русский словарь, сунула его в карман, а учебник английской грамматики – за борт шинели, ведь это были ЕГО книги.

– Люся! – всхлипнула Елена Трофимовна, без сил опустившись на табуретку. – Когда ты вернешься?

– Не беспокойся, мамуся, – младший лейтенант обняла родительницу и шепнула ей на ухо: – Все будет хорошо…

Перейти на страницу:

Все книги серии Военные приключения

«Штурмфогель» без свастики
«Штурмфогель» без свастики

На рассвете 14 мая 1944 года американская «летающая крепость» была внезапно атакована таинственным истребителем.Единственный оставшийся в живых хвостовой стрелок Свен Мета показал: «Из полусумрака вынырнул самолет. Он стремительно сблизился с нашей машиной и короткой очередью поджег ее. Когда самолет проскочил вверх, я заметил, что у моторов нет обычных винтов, из них вырывалось лишь красно-голубое пламя. В какое-то мгновение послышался резкий свист, и все смолкло. Уже раскрыв парашют, я увидел, что наша "крепость" развалилась, пожираемая огнем».Так впервые гитлеровцы применили в бою свой реактивный истребитель «Ме-262 Штурмфогель» («Альбатрос»). Этот самолет мог бы появиться на фронте гораздо раньше, если бы не целый ряд самых разных и, разумеется, не случайных обстоятельств. О них и рассказывается в этой повести.

Евгений Петрович Федоровский

Шпионский детектив / Проза о войне / Шпионские детективы / Детективы

Похожие книги

1. Щит и меч. Книга первая
1. Щит и меч. Книга первая

В канун Отечественной войны советский разведчик Александр Белов пересекает не только географическую границу между двумя странами, но и тот незримый рубеж, который отделял мир социализма от фашистской Третьей империи. Советский человек должен был стать немцем Иоганном Вайсом. И не простым немцем. По долгу службы Белову пришлось принять облик врага своей родины, и образ жизни его и образ его мыслей внешне ничем уже не должны были отличаться от образа жизни и от морали мелких и крупных хищников гитлеровского рейха. Это было тяжким испытанием для Александра Белова, но с испытанием этим он сумел справиться, и в своем продвижении к источникам информации, имеющим важное значение для его родины, Вайс-Белов сумел пройти через все слои нацистского общества.«Щит и меч» — своеобразное произведение. Это и социальный роман и роман психологический, построенный на остром сюжете, на глубоко драматичных коллизиях, которые определяются острейшими противоречиями двух антагонистических миров.

Вадим Кожевников , Вадим Михайлович Кожевников

Детективы / Исторический детектив / Шпионский детектив / Проза / Проза о войне