Читаем Нулевой след полностью

Он встал, расправил свою куртку и вышел наружу не оглядываясь. Вернулся на Монмут Стрит, двигаясь по направлению к своему отелю. Дойдя до него он пересек по диагонали Монмут Стрит, двигаясь в нарочито прогулочном темпе и нырнул в кирпичный туннель, который вел на Нилс Ярд, который представлял собой современный мини Диснейленд. Он пробрался через него очень быстро, так, что люди оглядывались на него, и вышел на следующую улицу Шортс Гарден.

Двигался он теперь целенаправленно, но не привлекая внимания.

Удар биохимии стресса разбудил зависимость, которую он и без того все время осознавал. И теперь идея принять что-нибудь сдвигающее границы казалась ему вполне своевременной. Это была какая-то новая часть его сущности и он был удивлен так, будь-то обнаружил фашистский танк, в окопе, на своем заднем дворе. Он вроде бы уже порос травкой и одуванчиками и вдруг ты слышишь что двигатель его работает на холостом ходу.

Не сегодня, сказал он нацистам, окопавшимся в его танке, направляясь к станции метро Ковент Гарден через энциклопедическую антологию обувных магазинов для молодежи, в витринах которых красовались весенние гроздья кроссовок, разноцветных как конфетное драже.

Жаль, сказала другая его часть, жаль.

Ощущая все большее желание расслабиться, он заметил что обычная толпа нищих и попрошаек, тусующихся на тротуаре перед станцией, при его приближении рассосалась. Они что-то увидели. Он вновь почувствовал себя таким же как они.

Он видел Ковент Гарден как будь-то бы с большой высоты, толпа на Лонг Акре разбегалась от него в стороны, напоминая частички железных опилок отталкиваемые магнитом.

Следуя рекомендации своего автопилота, ступил на лестницу. Он спустился вниз ни разу не оглянувшись назад, представляя себя звеном в спиральной человеческой цепочке.

Затем он сел в первый же поезд до Лейчестер Сквер, самый короткий переезд во всей системе. Затем вернулся назад, не поднимаясь на поверхность, уже будучи уверенным что его никто не преследует. Он умел определять слежку, но здесь везде были камеры, заключенные в туманные акриловые сферы, похожие на поддельные флаконы для духов Кураж. Камеры в Лондоне были буквально повсюду. Поэтому он постарался не думать о них вовсе. Он вспомнил как Бигенд назвал их симптомом автоимунного заболевания механизма защиты государственности, как прием стероидов перерастает в нечто хроническое и активно-деструктивное, так недремлющие глаза подрывают здоровое функционирование того, что они якобы защищают.

Кто-нибудь сможет защитить его теперь?

Он еще раз выполнил действия, направленные на выявление слежки. Проделывая это, он в любой момент был готов вернуться на станцию. Представляя как он поднимается в мертвом воздухе лифта, где мертвый голос повторяет свои рекомендации держать на готове билет или проездной.

Затем он успокоился.

И решил начать день сначала, как и планировал. Пойти в Хакетт на Кинг Стрит и купить брюки и рубашку.

Нехорошо, сказал другой голос внутри его, заставив его плечи сузиться, а кости и сухожилия напрячся с почти слышимым звуком.

Нехорошо.

Разбор вещей

Комната Хайди выглядела как последствия не очень удачного теракта в самолете. Что-то, взорвавшееся там, всего лишь открыло люки багажного отделения, не обрушив сам самолет. Такую картинку Холлис видела раньше много раз, во время гастролей с Хефью. Она представляла себе это как механизм выживания, отвергающий череду бездушно засасывающих отельных номеров. На самом деле она никогда раньше не видела чтобы Хайди раскладывала вот так свои вещи, как будь-то пытаясь угнездиться. Похоже она это делала бессознательно, в потоке инстинктивного транса, как собака, выписывающая круги по траве, перед тем как лечь. Она была поражена сейчас эффективностью, с которой Хайди создавала свое собственное пространство, задвигая на задний план вещи, которыми дизайнеры Корпуса пытались придать номеру выразительность.

— Бля, — сказала Хайди. Судя по всему она отрубилась и проспала всю ночь в своем израильском лифчике. Уходя вечером, Холлис забрала ключь с собой. Сейчас она видела что виски в графине осталось едва на донышке. Хайди выпивала не очень часто, но если уж бралась за дело, то вдумчиво. В настоящий момент она возлежала под кучей смятого постельного и не только белья. Холлис разглядела там же несколько пурпурных сервировочных салфеток и дешевое мексиканское пляжное полотенце, полосатое как национальная шаль. По-видимому Хайди покидая гребанного придурка Чеза загрузила содержимое его бельевого шкафа в одну из своих сумок, а теперь вот вывалила все это здесь. Постельное белье на кровати тоже отельным не было.

— Завтрак? — Холлис начала вытаскивать и разбирать вещи, лежащие на кровати. Здесь же обнаружилась большая сумка-холодильник полная маленьких острых на вид предметов, тонких кисточек, крошечных баночек с красками, бит из белого пластика. Как будь-то Хайди усыновила двенадцатилетнего мальчика.

— Что это?

Перейти на страницу:

Похожие книги