Читаем Новая Хроника полностью

Флоренция в то время была частью империи[149], своего рода детищем и продолжением Рима во всех делах. В ней жили римляне, но никаких хроник или исторических упоминаний о тогдашних происшествиях не сохранилось. Это и неудивительно, ибо флорентийцы были подданными римлян и с ними заодно; они вступали в римскую армию, сражались вместе с ней и обошли, как и прочие римляне, весь мир. В истории Юлия Цезаря, а именно во второй книге Лукана, мы находим, что, когда Цезарь осадил Помпея в городе Брундизии в Апулии, с ним был один из баронов и правителей Флоренции по имени Люцер, доблестный и мужественный воин, участвовавший в морском сражении в гавани Брундизия[150]. В этом войске за Цезаря сражались и многие другие флорентийцы, потому что после ссоры Юлия Цезаря с Помпеем и Сенатом жители Флоренции и долины Арно встали на его сторону. Об этом говорят следующие стихи Лукана из упомянутой книги: "Vulturnusque celer, nocturnaeque editor aurae Sarnus, et umbrosae Lyris per regna Maricae"[151]. В таком положении находилась Флоренция все время, пока римляне обладали властью и могуществом. Есть кое-какие письменные известия о некоем Уберте Цезаре[152], названном в честь Юлия Цезаря, сыне Катилины, который после его смерти остался ребенком во Фьезоле. Цезарь сделал его уважаемым гражданином Флоренции, и потом он и его многочисленное потомство, как утверждают, долгое время управляли городом, положив начало знатным родам и семействам, в частности, Уберти. Однако доказательства этому в подлинных хрониках мы не нашли.

<p><strong>42. КАК ВО ФЛОРЕНЦИИ БЫЛ ПОСТРОЕН ХРАМ МАРСА, КОТОРЫЙ ТЕПЕРЬ НАЗЫВАЕТСЯ СОБОРОМ САН ДЖОВАННИ</strong><a l:href="#n153" type="note">[153]</a></p>

С тех пор, как Цезарь, Помпей, Макрин, Альбин и Марций, руководившие закладкой нового города Флоренции, закончили свой труд и вернулись в Рим, население Флоренции, состоявшее из римлян и фьезоланцев, стало расти и множиться, так что вскоре она представляла собой большой по тем временам город, который, как бы в подражание Риму, оставался всегда под непосредственным управлением Сената и императоров.

Преуспевающие горожане решили построить в память о победе римлян над Фьезоле великолепный храм, посвященный богу Марсу и вызвали для этого из Рима лучших и искуснейших мастеров; также они привезли по морю и по Арно черный и белый мрамор и колонны из разных мест. Во Фьезоле тоже собрали камни и колонны и там, где у фьезоланцев был рынок, заложили храм; это место издревле называлось Камарти. Здание, имевшее восьмиугольную форму и изысканные очертания[154], было сооружено с большой тщательностью, его освятили в честь Марса, бога римлян, изображение которого высекли из мрамора в виде вооруженного всадника на коне[155] и поставили посреди храма на мраморном столбе. Эту статую почитали божественной и поклонялись ей, пока во Флоренции сохранялось язычество. Как можно установить, строительство началось в правление Октавиана Августа и велось при таком расположении планет, что их влияние навряд ли когда-нибудь прекратится[156], как сказано в одной надписи, вырезанной внутри этого храма.

<p><strong>43. О ПОЛОЖЕНИИ ПРОВИНЦИИ ТОСКАНА</strong></p>
Перейти на страницу:

Все книги серии Памятники исторической мысли

Завоевание Константинополя
Завоевание Константинополя

Созданный около 1210 г. труд Жоффруа де Виллардуэна «Завоевание Константинополя» наряду с одноименным произведением пикардийского рыцаря Робера де Клари — первоклассный источник фактических сведений о скандально знаменитом в средневековой истории Четвертом крестовом походе 1198—1204 гг. Как известно, поход этот закончился разбойничьим захватом рыцарями-крестоносцами столицы христианской Византии в 1203—1204 гг.Пожалуй, никто из хронистов-современников, которые так или иначе писали о событиях, приведших к гибели Греческого царства, не сохранил столь обильного и полноценного с точки зрения его детализированности и обстоятельности фактического материала относительно реально происходивших перипетий грандиозной по тем временам «международной» рыцарской авантюры и ее ближайших последствий для стран Балканского полуострова, как Жоффруа де Виллардуэн.

Жоффруа де Виллардуэн

История
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Р Дж Коллингвуд , Роберт Джордж Коллингвуд , Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное

Похожие книги

100 великих интриг
100 великих интриг

Нередко политические интриги становятся главными двигателями истории. Заговоры, покушения, провокации, аресты, казни, бунты и военные перевороты – все эти события могут составлять только часть одной, хитро спланированной, интриги, начинавшейся с короткой записки, вовремя произнесенной фразы или многозначительного молчания во время важной беседы царствующих особ и закончившейся грандиозным сломом целой эпохи.Суд над Сократом, заговор Катилины, Цезарь и Клеопатра, интриги Мессалины, мрачная слава Старца Горы, заговор Пацци, Варфоломеевская ночь, убийство Валленштейна, таинственная смерть Людвига Баварского, загадки Нюрнбергского процесса… Об этом и многом другом рассказывает очередная книга серии.

Виктор Николаевич Еремин

Биографии и Мемуары / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии
1917 год. Распад
1917 год. Распад

Фундаментальный труд российского историка О. Р. Айрапетова об участии Российской империи в Первой мировой войне является попыткой объединить анализ внешней, военной, внутренней и экономической политики Российской империи в 1914–1917 годов (до Февральской революции 1917 г.) с учетом предвоенного периода, особенности которого предопределили развитие и формы внешне– и внутриполитических конфликтов в погибшей в 1917 году стране.В четвертом, заключительном томе "1917. Распад" повествуется о взаимосвязи военных и революционных событий в России начала XX века, анализируются результаты свержения монархии и прихода к власти большевиков, повлиявшие на исход и последствия войны.

Олег Рудольфович Айрапетов

Военная документалистика и аналитика / История / Военная документалистика / Образование и наука / Документальное