— Поясню, Кевин. Мне без разницы, что там ваш дед не поделил с Марксом, мне без разницы какого цвета китайцы и что пьют русские. Деньги не пахнут. Делаются они на нефти, войне или любым другим разрешенным законом способом. Закон мы уважаем, если изменить его не в силах. Американцы сделали хорошие деньги на своих союзниках во Второй мировой. Еще большие — на своих противниках. И хочу напомнить еще раз: если все делать правильно, без ненужного альтруизма, но пользуясь расчетом и разумом, то сколько бы мы ни отправили денег в Россию, мы заберем еще больше — как снежный ком, брошенный в снежное поле увеличивается в размерах, так и наши капиталы мгновенно прирастут русскими ресурсами. Сделаем больше денег мы, финансисты — значит, получат больше денег парни в Капитолии, и уже тогда они будут решать, как им уменьшить наши риски в азиатских делах. Аппетит приходит во время еды, господа! Фрэнк, разве мы собрали здесь политиков, а не экономических аналитиков? Почему когда речь заходит о прибылях, мне тычут в нос «красной угрозой»? Когда речь идет о краткосрочных сверхприбыльных спекуляциях, Кевин, разве не нужно присоединяться к сильному движению? — закруглил свой пассаж Тим, и я проникся к нему невольным уважением, он играл свою роль лучше, чем это мог сделать Роберт Де Ниро. — С горизонтом вложений — год, два?
Кевин приложился к почти пустой бутылочке и, с сожалением отставив ее в сторону, кивнул:
— Какими суммами вы собираетесь оперировать на этих рынках?
— Десять-двенадцать миллиардов в Китае и не больше пяти в России.
— У вас в самом деле есть такие средства? — невинно улыбнулся представитель Forbes.
— У меня лично — конечно, нет, — сказал совершенную правду Ландри, даже не моргая. — Но наши инвесторы обладают таким совокупным капиталом.
— Вы нам сообщите их имена? — так же непосредственно полюбопытствовал человек из Fortune.
Теперь пришла очередь моего мошенника улыбаться и виновато тупить глазки.
— Возможно, намекнете? Нам бы было проще оперировать известными именами инвесторов, которые могли бы подтвердить свой интерес в отношении заявленных вами стран.
— Я поговорю о такой возможности с нашими клиентами, — туманно пообещал Ландри и внимательно посмотрел на Менгера, требуя прямого ответа на прямой вопрос.
— Если речь идет о коротких вложениях, да под гарантии правительства, то лучше места не найти, — ответил журналист. — Вот в таком ключе я вас поддержу даже в отношении России.
И его коллеги одобрительно загудели, найдя для себя приемлемое решение — очень хотелось им и содержание от нас поиметь, и не получить когнитивный диссонанс для себя и своих читателей, втюхивая им точку зрения, в которую и сам не веришь.
— Мне большего и не нужно от вас, мистер Менгер, — Ландри согласился с его тезисами. — Если в ваших статьях об инвестициях наряду со словом «Китай» будет мелькать слово «Россия» и названия компаний-инвесторов, уже вложившихся в эти географические понятия, этого будет больше чем достаточно. Остальное сделают наши квартальные отчеты для бирж. И помните — вам не нужно идти наперекор редакционной точке зрения или взглядам ваших работодателей, не нужно совершать подвиги, вам всего лишь нужно не высказываться об этих странах в негативном ключе, а при случае упомянуть, что есть и удачные инвесторы на этих рынках. И мистер Бригли по достоинству оценит ваши таланты.
Они еще с полчаса поговорили о всякой ерунде — торговались за каждую строчку и определяли будущие тарифы, и все это время я придумывал, как бы вывести на свет божий тех людей, что подготовил для нас Золль. Настала пора показать общественности будущих нуворишей, разбогатевших на инвестировании в предприятия и институты Советского Союза. Хорошо бы, чтоб и остальные оказались такими, как первенец — Ландри, тогда можно быть спокойным за эту часть предприятия. Золль, похоже, знал свое дело и напрасных людей в своем списке не держал. Конечно, рано делать выводы на основании одного-единственного эксперимента, но надеяться очень хотелось.
Самому Тиму я пока не стал ничего говорить чтоб не возгордился.
Я повесил эту заботу на отсутствовавшего на встрече Захара, чему он совсем не обрадовался — загрузка и без того у него была близка к стопроцентной, но некоторую ее часть должен был вот-вот подхватить Сергей Михайлович.
А через пару дней, ближе к полудню, Линда положила на мой стол присланную из офиса Бригли газету «Чикаго трибьюн», на развороте которой я увидел практически целиком перепечатанную речь Тима Ландри, оформленную в виде интервью. Видимо, журналисту хотелось показать, что он не только слушал, но и принимал в выдуманном диалоге посильное участие.
Я позвонил Фрэнку и поздравил его с важным начинанием. Очень сильно возбудили его энтузиазм сто тысяч, чек на которые я выписал и отправил с Джоан в его офис.
Еще через неделю Уилкокс попросил нас приехать в свой офис в Нью-Йорке, где он собрался отчитаться за потраченные шесть миллионов.