Старик сидел на складном деревянном стуле, опираясь на гнутый посох, и внимательно оглядывал нас в свете закатной зари. К счастью, связывать нас, как преступников, не стали, и мы просто стояли перед ним, обезоруженные. Моё топорище и наши небольшие пожитки, вместе со злосчастным мешком с бумагами, лежали у ног старика.
За спиной Вайкула стоял чернобородый сотник Мирон, а вокруг всех нас мрачными тенями сгрудилось войско. Мы ловили на себе хмурые взгляды, но в основном воины этой дружины занимались тем, чем им и положено — смотрели по сторонам. За их спинами виднелись силуэты пасущихся лошадей.
Этот седой старик, Вайкул, оказался наместником царя Нереуса Моредарского в Солебрежских землях — так шепнул мне Виол. А по едва заметным знакам на посохе, да и по татуировкам на пальцах, я понял, что это ещё и чародей, который уже инициировал нескольких учеников. Вот только какой стихии и какого ранга этот чародей, мне пока не удалось догадаться.
В моём мире было семь рангов владения магией, и здесь должно было быть так же. Цифра семь, как говорили некоторые трактаты, пронзала все миры своей сутью, и по-другому быть не могло — это всё равно, что во всех мирах у человека по пять пальцев, или по две руки и две ноги.
Ну, максимум, что могли учудить маги в этом мире — назначить ещё и нулевой ранг, в котором находятся ученики. Хотя ученики практически не владеют магией, только готовятся к первой инициации, и наделять их рангом было бы глупо.
Судя по тому, что этот Вайкул являлся наместником правителя, ранг у него должен быть немаленьким. Ну какой правитель будет приближать к себе слабого чародея?
— Я всё же считаю, что мы можем продолжать путь и ночью! — трубный голос за моей спиной отвлёк от размышлений.
Спорил с наместником воин, вооружённый длинной шипастой булавой. Этот воин и так был огромен, а кожаный доспех с литыми нагрудником и наплечниками, да ещё шлем с кольчужной бармицей делали его ещё более гигантским. Он был практически одного роста со мной.
— Десятник, разве судьба твоего соратника Филиппа ничему тебя не научила? — спросил Вайкул, — Порождения ночи просто сожрали весь его отряд.
— Всё это чушь Маюнова! — сплюнул воин, — Лучевийский маг огня это был, и никак иначе!
Как я понял, сотник Мирон и этот Вайкул подчинялись самому царю, а вот большой и хмурый десятник, стоящий позади нас, подчинялся правителю самого города Солебрег.
Десятник, которого звали Платоном, как и я, был плечистым и крупным, но с южной внешностью, хотя борода у него была чуть светлее, чем у воинов в его дружине. Виол шёпотом мне намекнул, что, вполне возможно, в предки этого Платона затесался залётный бросс.
Улыбка барда сразу исчезла, когда я смерил его уничтожающим взглядом. А то он явно хотел сказать ещё про одну каплю бросской крови.
— Кнез ясно сказал! — рявкнул Платон, заставляя вздрогнуть барда и колдунью, — Он не позволит очернить своё имя!
Платон этот подчинялся непосредственно правителю Солебрега, кнезу Павлосу Солебрежскому. Вот только, судя по разнице в количестве воинов, десятник тут был для подмоги, но никак не главный. И это ему не нравилось.
Сотня Мирона и небольшой отряд Павлоса чуть сторонились друг друга, и я отметил это для себя. Тут присутствовал конфликт, а значит, это можно будет использовать.
Оставалось только не запутаться. В южной столице Моредар — царь Нереус, в провинциальном Солебреге кнез Павлос… И в том же Солебреге наместник Вайкул, поставленный царём.
Нашёл нас первым сотник Мирон. Десятник же подъехал чуть позже и сразу потребовал везти нас в Солебрег, на допрос к самому кнезу. В округе происходили серьёзные вещи, которые бросали тень на репутацию кнеза Павлоса, а значит, ему и первым нужно было с этим разбираться.
Слушая их препирательства, я вспоминал карту. Значит, мы оказались ещё ближе к южным Солебрегу и Моредару, чем мне казалось. Не просто так Мавша хмурила тучи на горизонте.
— Десятник, — Вайкул поморщился, показывая, что его терпение на исходе, — Надеюсь, ты не думаешь, что царь Нереус занят только тем, как бы подмочить репутацию твоему кнезу?
— Я… — Платон было открыл рот, но понял, что дальше следует быть осторожнее. Вопрос наместника поставил его в тупик.
Скажет «да», и получится, что у никчёмного царя больше дел нет, как вставлять палки в колёса кнезу, своему вассалу. Скажет «нет», и окажется, что, кроме управления южной Троецарией, Нереус всё равно думает о том, как бы подмочить репутацию кнезу.
Для воина придумать ответ на такую вилку оказалось сложно, и, наконец, воцарилось молчание. Вайкул обвёл нас внимательным взглядом. Вот же смердящий свет, в его глазах светился довольно пытливый ум.
— Там… — он ткнул посохом в сторону сгоревшего обоза работорговцев, —…смерть. Нехорошая и непонятная. Здесь же… — он подвинул ногой мешок с бумагами и вздохнул, —…здесь то, что делает эти смерти не только нашим делом. И я бы хотел услышать, что же тут, обожги вас Яриус, происходит?
Версия барда особо не отличалась от того, что рассказал тогда о нём охранник-работорговец.