"Что ж, — сказал я себе, — жителям этого городка не привыкать к пожару. Пусть полюбуются на него еще раз, потом им будет, о чем поговорить…"
Проснувшись на другое утро, я сразу же обо всем вспомнил. И, лишь взглянув на часы, по ассоциации подумал о будильнике, стрелка которого медленно двигалась к назначенному мною сроку.
Сейчас восемь часов. Значит, ждать еще четыре с половиной часа. И самое главное, держаться до этой минуты вполне естественно, чтобы никто не обратил внимания на тебя.
Проглотив чашку кофе, я направился в автопарк и сразу чуть не столкнулся с Харшоу. Мы, конечно, поцапались, хотя причин для этого совсем не было. Просто, чем больше я убеждался, что он, в сущности, совсем неплохой человек, тем больше я хотел с ним поссориться.
— Знаете, Медокс, — наконец сказал он, — мне такие задиристые парни совсем не нравятся. Я бы не держал вас. Я не люблю скандалистов. Но вы довольно удачно торгуете моими машинами. Просто не понимаю, как это у вас получается.
За последнее время мне действительно крупно повезло — удалось продать несколько старых его развалин.
— Во всяком случае, ваша реклама о продаже машин тут ни при чем.
— Ну вот, продали две-три машины и уже нос задираете?
Я хотел ему опять ответить что-нибудь посочнее, но в последний момент сдержался.
Вскоре появился какой-то негр и начал осматривать машины. Я подошел и заговорил с ним. Видимо, такой сервис ему понравился.
Наконец он спросил:
— Какой первый взнос?
Негры все таковы. Вы можете продать им "форд" за восемь тысяч долларов, при условии, что первый взнос будет пять долларов.
Десять часов. Я пошел в кафе перекусить. В такой день бездействие тяготило. Без четверти двенадцать завтракать отправился Гулик. А что, если он не вернется вовремя? Ведь в парке кто-нибудь должен оставаться?
Но Гулик вернулся, а Харшоу ушел.
Двенадцать часов… четверть первого… половина… Почему же я не слышу ни криков, ни сирен пожарных машин? На улицах по-прежнему было все спокойно.
Тридцать пять минут первого, сорок… Все пропало! Или механизм не сработал, или кто-то случайно его обнаружил. Почувствовал ли я облегчение? Не знаю.
А потом вдруг все сразу разразилось. Завыла сирена. А через минуту мимо нашего парка промчалась пожарная машина.
Мы выбежали на улицу и стали смотреть во все четыре стороны, чтобы определить место пожара.
— Где-то в районе банка! — прокричал мне Гулик.
— Оставайся здесь, я пойду посмотрю! — ответил я.
И, не дав ему времени ответить, я ринулся к своей машине и отъехал. На ближайшем перекрестке уже столпились люди и образовалась пробка из машин. Я свернул в ближайший переулок, не доезжая до банка, и остановил машину у прохода. Здесь уже стояли три или четыре машины, так что на мою машину не обратят внимания.
Через несколько минут улица уже была пустынна. Захватив одеяло и веревки, завернутые в пакет, я быстро миновал проход. На улице перед банком тоже уже никого не было. Только бы не совершить теперь ошибки.
Все оказалось именно так, как я предполагал. Старый служитель банка был один. Он стоял в дверях и смотрел в ту сторону, откуда валил дым. Я проскользнул через боковую дверь и, наблюдая за ним, вошел в туалет. Каучуковые подошвы не создавали ни малейшего шума.
Зайдя в туалетную комнату, я прикрыл за собой дверь и с облегчением вздохнул.
Но в следующий момент я уже начал действовать. Я заткнул дырку в умывальнике и открыл кран, а потом не торопясь отступил к стене, непосредственно за дверь, так, чтобы он меня не увидел, когда войдет в туалет. Увидев рядом с собой вешалку, я повесил на нее пиджак и, взяв одеяло в руки, стал ждать.
Раковина быстро наполнилась водой, и вскоре вода уже переливалась через край на пол. А что, если он туг на ухо и не услышит? Ведь время-то дорого…
Вода начала уже просачиваться в помещение банка, а я все ждал и ждал. Время текло минута за минутой, а мне дорога была каждая секунда.
Наконец я услышал шаркающие шаги. Вскоре дверь туалета открылась, и он вошел, закрыв меня от своих глаз раскрывшейся дверью. Не успел он даже оглянуться, как я уже захлопнул за ним дверь ногой и в то же время набросил на него одеяло. Он издал какой-то сдавленный крик, но в следующую минуту начал отчаянно отбиваться, хотя голова его и была накрыта одеялом. Но силы были слишком неравными. Вскоре он уже был связан, хотя и продолжал кричать и звать на помощь.
Открыв нож, я сделал в одеяле прорезь на уровне губ и заткнул ему рот кляпом из туалетной бумаги. Напоследок я перевязал ему губы, чтобы он не выплюнул кляп, и, выпрямившись, вытер пот со лба.
Потом я осторожно приоткрыл дверь в кассовый зал. Никого. Я схватил пиджак и быстро вышел из туалета. Теперь меня могли увидеть через окна. Я чувствовал себя совершенно голым перед этими большими окнами. Надо было действовать быстро. Я начал шарить по всем ящикам, которые можно было открыть, разбрасывая по сторонам разную документацию и бухгалтерские книги. Наконец я все-таки наткнулся на пачки денег и быстро спрятал их в захваченный с собой мешок, сделанный из старой фуфайки.