– Вот и прекрасно! – поднял палец субъект в котелке. – Доктора беспокоить его лишний раз незачем. Вы же, сударыня, не хотите воспрепятствовать государственному делу, не так ли?
Сестра тихонько охнула.
– Ну что вы, что вы, господин… э-э-э… нет, конечно, не хочу! – она засуетилась, уронив на пол какие-то бумаги. – Но господин Кислицын еще спят, они чуть ли не до утра читать изволили. Пока разбудим, пока утренний туалет, завтрак…
Человек в котелке тяжело вздохнул.
– Ну что же, воля ваша, сударыня, – он пожал плечами и уселся на небольшой диванчик в углу. – Будите и умывайте. Но начальству я доложу о задержке.
Сестра судорожно кивнула и бросилась вон, шелестя юбками.
Олег, впрочем, уже не спал. Разбуженный солнечным лучом, в соседней комнате загукал-забормотал умалишенный. Олег мельком видел его пару раз в коридоре. Судя по холеному внешнему виду, он явно не бедствовал, пока не свихнулся. А может, и вовсе не свихнулся, скептически подумал Олег, а просто растратил казенные суммы и сейчас укрывается от суда и следствия. Уж больно взгляд искоса у него осмысленно-интересующийся…
Народный Председатель выбрался из-под одеяла, натянул ненавистные кусачие кальсоны с безумными завязками – по старой памяти он предпочитал спать голым – и замахал руками, разминаясь. В таком виде его и застала сестра Анечка, милая незамужняя особа, чья смена началась сегодня с утра. На вид девице стукнуло не более двадцати, но здесь она уже, кажется, считалась чуть ли не старой девой.
Пожелав доброго утра и тихонько фыркнув – к олеговым чудачествам она то ли уже привыкла, то ли просто списывала их по той же графе, что и прочие выходки местного контингента – сестричка аккуратно разложила на стульях костюм. Тот самый, в котором его, бессознательного, привезли сюда!
– Анна Васильевна, вы чудо! – искренне сказал ей Олег, только сейчас окончательно поверивший в избавление от навязчивой врачебной опеки. – Спасибо.
Он сделал было движение в ее сторону, чтобы поцеловать в щечку, но девушка, внезапно покраснев, метнула в его сторону грозный взгляд и вышла из комнаты, гордо неся голову. Только сейчас Олег осознал, что по местным меркам он практически голый. Пожав плечами, он ополоснулся над тазиком из до сих пор ему забавного, с пимпочкой внизу, рукомойника и принялся одеваться.
В приемную он вышел, когда ходики пробили половину девятого. Навстречу ему с дивана для посетителей поднялась личность, которую наметанный взгляд Народного Председателя сходу определил как одэшника. Или, применительно к местным реалиям, как жандарма. Или кто у них тут сыском занимается? Профессиональным цепким взглядом ощупав лицо и фигуру Олега и вежливо приподняв над головой смешную круглую шляпу, тот представился:
– Крупецкий Болеслав Пшемыслович, сотрудник Охранного отделения. Господин Зубатов приказал забрать вас и доставить на квартиру, а также сопровождать на первых порах.
– Приятно познакомиться, Болеслав Пшемыслович, – кивнул в ответ Олег.
Поколебавшись, протянул руку: – Меня вы, полагаю, и так знаете.
– Да, пан Кислицын, – сотрудник Охранки с некоторым недоумением посмотрел на олегову ладонь, но руку все же пожал, хотя и неуверенно. – Вещей у вас много?
– Вещей у меня – все, что на мне, – хмыкнул Олег. – Денег ни копейки, сразу предупреждаю, и вообще в карманах пустота.
– Не извольте беспокоиться, пан, – Крупецкий изобразил на лице фальшивое радушие. – Пока вас приказано кормить и содержать на казенный кошт. Если вас ничего более не задерживает…
– С Михаилом Кусаевичем, наверное, нужно попрощаться? А так…
– Не в Сибирь уезжаете, пан, – поморщился Крупецкий. – Свидитесь еще, коли душа пожелает. Пойдемте, "ванька" ждет.
Помахав и улыбнувшись на прощание сбежавшимся сестрам, Олег вслед за своим провожатым вышел во двор. Утреннее солнце пробивалось сквозь редкие перистые облака, не по-летнему свежий ветерок кружил над землей первые желтые листья.
Громко чирикали воробьи. Олег остановился и глубоко вдохнул полной грудью.
Внезапно он понял, что беспокоило его каждый раз, когда ему позволяли выйти в сад. Тишина. Глубокая тишина, которая невозможна в его родной Моколе, где даже во внутреннем дворе Резиденции не укрыться от далекого жужжания автомобильных моторов. Здесь, словно в лесу, его окружали покой и тишина, пусть и нарушаемые недалекими детскими выкриками и голосами из клиники, стуком копыт и звоном сбруи лошадей проезжающего мимо мусорного фургона.
– Хорошо-то как! – пробормотал Олег. Провожатый нетерпеливо посматривал на него поверх штакетника с заднего сиденья экипажа. – Ну, поехали, что ли…
Первые метров триста пыльная грунтовая дорога тянулась вдоль высоких глухих заборов, монотонность которых лишь изредка нарушалась калитками и воротам.