— Не уверена. Но низом мы быстрее доберемся. К тому же в коридорах
— Спасибо, утешила, — буркнул Артем.
— На здоровье, — невозмутимо ответила паучиха.
— Кстати, что за твари вырыли эту нору?
— Как ты сказал — нору? Ты про эту
— Большая. Кто вырыл нору… то есть
— Вот тут ты ошибаешься, — «вдовушка» стряхнула прилипший к лапке комок земли. — Там, внизу, кто только не живет… А
Спорить было бесполезно, тем более что в рассуждениях фрау Матильды прослеживалась определенная логика.
— Ладно, хватит
Артем, который уже сделал несколько шагов по взрыхленной почве, остановился.
— Сумку мне дай, — Матильда подобралась поближе. — Знаешь, я на тебя удивляюсь: вроде глупым тебя не назовешь, но иногда такое отчудишь…
Артем присел на край «дупы» и спустил вниз ноги. Под рыхлым земляным бортиком скрывались острая кромка рваного металла… или это все-таки пластик? Куда больше Артема занимало другое: что за тварь умудрилась пробить такую дыру. Точно тупым снарядом ударило… Нет, возможно, эти
— Далеко тут падать? — осведомился он, передавая паучихе сумку.
— Обычно — метра два с половиной, — отозвалась «вдовушка». — Возможны варианты.
Замечательно. Просто красота.
Он аккуратно развернулся, выбрал место, где было поменьше заусенцев, и стал медленно сползать в дыру. Одежда на груди и животе почти мгновенно оказалась разодранной, но паутинный «корсет» выдержал. Наконец, скольжение закончилось. Артем висел на руках — вернее, на одних кончиках пальцев. Кругом царил непроглядный мрак, и только над головой ослепительно сиял лоскут засвеченного солнцем неба.
— Давай прыгай! — послышался голос невидимой Матильды.
Двум смертям не бывать, а одной не миновать… Вряд ли «вдовушка» собралась таким образом избавиться от напарника — иначе зачем ей было столько возиться с его ребрами? Либо она плохо знакома с физиологией
И Артем разжал пальцы.
Полет оказался на удивление коротким. Толчок, понятное дело, отозвался в поврежденных ребрах, но насчет двух с половиной метров фрау Цо слегка преувеличила.
— Ну, что застыл! — крикнула сверху паучиха. — Подвинься! Или мне тебе на голову сесть?
Пошарив на всякий случай руками вокруг себя, Артем сделал несколько шагов в сторону. Сияющий щербатый круг у него над головой превратился в полумесяц, потом он ненадолго разглядел Матильду — падающие сверху солнечные лучи освещали ее.
Но тут паучиха спустилась пониже, и осталась только нить, на которой она спускалась — горящая, точно голубой лазерный луч. В подземелье стояла такая темень, что даже под дырой едва можно было разглядеть собственные руки. Артем уже начинал жалеть, что так легко позволил себя уговорить. Может, не стоило спускаться? Там, наверху, хотя бы ясно, с кем имеешь дело. А шариться по коридорам в полной темноте, не зная, на что нарвешься…
— Ну вот, — удовлетворенно сообщила Матильда, приземляясь в шаге от него. — Теперь иди за мной и под ноги смотри.
— На что смотреть? — возмутился Артем. — Я ног-то своих не вижу.
— Вот
И правда: нить, которую выпускала Матильда, светилась в темноте. Артем хотел спросить паучиху, как она это делает, но решил отложить расспросы до лучших времен. Матильда уже почесала куда-то во мрак, и отставать от нее не стоило: нитка ниткой, но безопасность…
— А далеко идти? — поинтересовался Артем.
— Так — надеюсь, недолго. Выйдем в освещенный коридор, и сразу станет легче.
Голова у Артема пошла кругом. Ну да, это же вроде как космический корабль… Правда, непонятно, каким макаром по прошествии стольких лет здесь до сих пор функционирует система освещения. То, что не вышли из строя устройства для поддержания искусственной гравитации, его смущало куда меньше: это техника из области фантастики — может, она и вовсе не ломается. Но свет… всякие там проводочки, пробки, трансформаторы… Замкнет — и пиши пропало.
Здесь, во всяком случае, явно что-то перегорело. Осторожно ступая вдоль светящейся ниточки, Артем шарил руками в темноте, чтобы, паче чаяния, ни на что не наткнуться.
— Ты уверена, что нам туда? — поинтересовался он.
Бледно-голубой кончик нити замер и качнулся в воздухе.
— Само собой. Ты что, не видел, куда наши умчались?
— А если они свернут?
В темноте раздалось возмущенное шипение.