Читаем Неоготический детектив: Совсем как ангел; Винтовая лестница полностью

— Отправь-ка Сэма за машиной, хорошо, Билл? Да свяжитесь с чикагской полицией; пусть поищут человека по фамилии Фэзерстоун — зовут, возможно, Чарльзом. Пусть сообщат ему, что его мать умерла. Кто-то ей скормил лошадиную дозу мышьяка.

Несмотря на жару, Куинна охватила дрожь; у него перехватило горло, будто кто-то безжалостной рукой принялся его душить. «Она была сиделкой, — подумал он. — Наверное, сразу поняла, что ее отравили. Возможно, даже знала, кто. И все же не сделала ни малейшей попытки кого-либо обвинить или спасти свою жизнь, приняв противоядие».

Он вспомнил их разговор в тот вечер, когда он впервые появился в Тауэре. Она стояла тогда перед печкой, сцепив руки, будто почувствовав в воздухе дыхание смерти. «Я старею… хотя иногда трудно смотреть правде в лицо, — говорила она. — Душа моя пребывает в мире, но тело бунтует. Оно тоскует по нежности, теплу и ласке. Утром, когда я встаю с кровати, душа моя возносится к небесам, но бедные мои ноги ощущают лишь боль и холод. Однажды в каталоге для пожилых я увидела пару комнатных туфель и с тех пор не могу их забыть. Самые чудесные комнатные туфли, какие я когда-либо видела. Но это, конечно, потакание плоти…»

— Вперед, Куинн, — ворвался в его невеселые воспоминания голос Лэсситера. — У вас есть возможность еще разок прокатиться в Тауэр.

— Зачем?

— Вы, похоже, неплохо знаете эту дорогу. Будете нашим проводником и переводчиком.

— Честно говоря, как-то не тянет.

— Ничего, переживете. Что это с вами, никак разнервничались? Или что-то у вас на уме?

— Пара пушистых розовых домашних тапочек.

— Прошу прощения, но ничем помочь не могу. Именно такими моя контора сейчас не располагает.

Куинн глубоко вздохнул.

— Ступая по каменистой земле босыми ногами, я приду на тихие золотые улицы Небес… — пробормотал он. — Если можно, я хотел бы увидеть сестру Благодеяние.

— Еще насмотритесь. Уж она-то от вас никуда не денется, — рот шерифа растянулся в невеселой улыбке. — Что, не нравится моя манера выражаться, а, Куинн? Ничего, привыкнете. Советую, кстати, и вам ее перенять. Чует мое сердце — если в этом деле начать слишком серьезно размышлять о смерти, то есть все шансы закончить свои дни, вырезая бумажных куколок в одном очень странном заведении.

— Спасибо, шериф. Я буду помнить, что этот шанс у меня остается, — серьезно поблагодарил Куинн.

* * *

За руль уселся помощник шерифа в форме. Куинн с Лэсситером устроились на заднем сиденье. За ними следовала вторая машина с двумя полицейскими и портативной лабораторией.

Было четыре часа, и солнце еще жарило вовсю. Едва они выехали за черту города, Лэсситер немедленно скинул шляпу и куртку и расстегнул воротник рубашки.

— Вы хорошо знали эту сестру Благодеяние, Куинн?

— Да нет. Мы и говорили-то с ней пару раз, не больше.

— Тогда почему вас так потрясла ее смерть?

— Она мне очень нравилась. Чудесная женщина была. И умница.

— Кто-то, очевидно, вашего мнения не разделял. Не представляете, кто бы это мог быть?

Куинн смотрел в окно, раздумывая о том, как рассказать шерифу об убийце О'Гормана, не упоминая при этом о письме к Марте О'Горман. Он помнил свое обещание никогда и ни при каких обстоятельствах не упоминать об этом письме, но начинал понимать, что выполнить его будет непросто.

— У меня есть основания предполагать, — осторожно начал он, — что сестра Благодеяние оказалась доверенным лицом и другом одного убийцы.

— В самой колонии?

— Да.

— Не очень-то осторожно с ее стороны, а? Вы же говорили, что она была умна?

— Чтобы понять ситуацию, вам нужно больше узнать о самой секте. Колония существует почти в полной изоляции от прочего мира. Истинно Верующие, как они себя называют, не признают ни наших законов, ни наших обычаев. Вступая в Тауэр, человек полностью отрешается от прежней жизни, от прежнего имени, от семьи, имущества и, что для нас особенно сейчас важно, от своих прошлых грехов. По нашим законам, укрывающий убийцу становится его соучастником. Но взгляните на это с точки зрения Истинно Верующего. Жертва принадлежит миру, которого он больше не признает; преступление наказывается законами, в который он не верит и не считает действенными. Так что в собственных глазах сестра Благодеяние отнюдь не считала себя соучастницей убийства. И остальные члены секты поступили бы точно так же, если бы знали об убийстве… правда, здесь очень большое «если».

— Вы изо всех сил стараетесь ее выгородить, а, Куинн?

— Она в этом не нуждается. Я только пытаюсь вам втолковать, что вам придется иметь дело с людьми, чьи позиции очень отличаются от ваших собственных. Вы, конечно, свои менять не собираетесь, но попытайтесь по возможности понять и их.

— Ваше выступление звучит как доклад члена Армии Спасения в какой-нибудь стране сумасшедших.

— Страна сумасшедших может оказаться не таким спокойным местечком, как вам представляется. И ее обитатели тоже.

— Ну хорошо, хорошо, я принял к сведению, — Лэсситер раздраженно дернул за воротник. — Кстати, объясните все-таки, как вы-то вписались в эту картинку?

Перейти на страницу:

Все книги серии Галерея мистики

Похожие книги