Я встал, похоже, больше здесь мне ничего не узнать. Надо проверить схрон с товаром и уходить. После увиденного на базе я стал всерьез беспокоиться об остальной родне, ведь большинство из них работало на Росомаху. Тут в тайге, конечно, еще не дошло до нравов девяностых, когда убивали всю семью вместе с детьми, но кто знает. В деле крутились такие бабки, что можно было ожидать всякое, тем более если появились какие-то новенькие бандиты. И конечно, я переживал за Сашку. Хотя и в совсем другом ключе, чем о родне.
Сашка – Александра Владимировна Филипова – это было то, что примирило меня и с потерей Москвы, и с жизнью в тайге. Как попала такая красавица в наше забытое богом захолустье, об этом ведал только сам тот, кто забыл наш край сразу после того, как его создал, ну и еще министерство здравоохранения нашей республики. Саша была медсестрой, присланной вышеупомянутым министерством в нашу районную больницу. Не знаю, что такое они пообещали ей, чтобы она сразу после медучилища отправилась к нам в тайгу. У нее не было тут ни родных, ни знакомых, так что появление ее здесь нельзя объяснить даже этим. Да и деньги тут платили ненамного большие, чем в любом другом районе ближе к цивилизации. Сама же она говорила, что просто хотела посмотреть тайгу, поскольку родилась и выросла в одном из степных районов Забайкальского края. Мне, конечно, в такое не верилось – на что тут смотреть? Тайга она и есть тайга: лесной океан и горы, целая страна гор. Это если летишь к нам на самолете – летишь, летишь часами, а леса и горы внизу все не кончаются. Ну и еще реки, это да – таких прозрачных, таких красивых рек я не видел нигде. Чуть выезжаешь за Байкал, все – прозрачная вода исчезает, в реках дальше на запад, уже никогда не разглядеть дна.
Это красиво, но не настолько же, чтобы поменять город с его удобствами и развлечениями на деревенскую жизнь. Поскольку райцентр хоть и тщился показать себя чуть ли не городом – как же, все районное начальство собрано здесь, вся районная власть, – на самом деле недалеко ушел от обычной деревни.
Познакомились мы совершенно случайно. И его величество случай здорово помог мне, так считал я, а остальные, в том числе даже дядька, считали, что я чудом ушел от смерти. И выговаривали мне за тот раз столько, что чуть плешь не проели.
В нашем краю, краю потомственных старателей, ссыльнопоселенцев, каторжан, от которых произошла местная гопота, и современных приезжих, прибывших в надежде оторвать длинный рубль, очень легко получить звездюлей прямо на улице. И при этом за так, просто не понравилось лицо. За большую провинность, как, например, не отданный вовремя карточный долг, легко можно было получить нож в живот. Нравы у населения были простые, и разборки никогда не переносились на законную основу. Даже за украденный мотоцикл или корову приходили разбираться к подозреваемому сами, никогда не привязывая к этому делу слуг порядка.
Эта вот простота нравов и позволила мне произвести самое выгодное впечатление на Сашку. Она и в самом деле была очень красивой девушкой, сразу выделявшейся из любой толпы. Мне до сих пор непонятно, как ее пропустили рекруты модельных агентств. Понятно, что до столичных городов далеко, но в республиканской столице тоже есть подобные заведения. В нашем поселке, когда она шла по улице, все мужики, любого возраста, невольно поворачивали за ней голову.
Местные переростки, закончившие школу, но нигде не работавшие великовозрастные лоботрясы собирались почему-то возле центрального универмага. Там была небольшая заасфальтированная площадь и крытая кирпичная остановка автобуса. Там, на остановке и вокруг нее, и терлась эта полукриминальная тусовка, то редея, когда тюрьма или армия выдергивали из постоянного состава свой контингент, то снова пополняясь очередными бездельниками. Водочный дух и сладковатый запах анаши не выветривались из-под крыши остановки. Иногда, после очередного заезда городского дилера, на асфальте валялись шприцы с остатками крови. Полиция, словно по графику, раза два в месяц делала налет на это осиное гнездо, выхватывала пару-тройку особо пьяных или обкуренных и отправляла на сутки в обезьянник, однако это никак не меняло дела. Гопота неистребима.
Вечером даже здоровые мужики, если они в здравом уме, старались не проходить мимо этого злачного места. Перепившаяся молодь легко могла пустить в ход нож или новомодное для деревни оружие – бейсбольную биту.
Прошлой весной, в начале мая, все и произошло. Саша, как она потом рассказала, ничего не знала об опасном пятачке и вечером, обнаружив, что в холодильнике совсем пусто, побежала в магазин, надо было что-нибудь купить на ужин. К ее несчастью и к моему счастью, прямой путь от медицинского общежития до универмага лежал именно через эту злополучную остановку.
Понятно, что такую красивую девушку местные отморозки не оставили без внимания.