Читаем НеФормат с Михаилом Задорновым полностью

В фильме приведены точные цифры расстрелянных, репрессированных. Реальные цифры тоже ужасны, но они другие. Когда так называемые якобы демократы пришли к власти, они завысили все цифры, всё переврали. Репрессированных, расстрелянных, пострадавших за 70 лет советской власти — 3 миллиона, а не двенадцать. 12 миллионов — это с выселенными чеченцами, татарами и уголовниками за это время. Так что не надо говорить, что за 1937–1938 годы было расстреляно 10 миллионов. Нет. Но и без того много, безусловно. В фильме рассказывается, как Сталин приходил к этому. Я узнал очень много нового. Например, о том, как Сталин спрыгнул в могилу своей первой жены, чтобы проститься с её гробом, он её очень любил и никак не мог расстаться… Он писал стихи, его выгнали из духовной семинарии за то, что он был неформатного мышления и интересовался мировой философией. Работал рэкетиром в Баку и уже тогда отнимал бабки у ротшильдовской корпорации, которая в то время работала там нефтесосами. Как он был в ссылке, влюбился в Сибири в женщину, которая родила ему сына. Я его знал, его фамилия была Кузаков, он возглавлял литературную редакцию телевидения Останкино, и под его руководством вышли передачи «Вокруг смеха», «Кабачок» — это всё он тогда организовывал, представляете? Мы все говорили: «Это сын Сталина, это сын Сталина», — и думали, что мы врём друг другу. Оказалось — правда. Первые годы войны Сталин никуда не уезжал, оставался в Москве. Интересно, как он пришёл к тому, чтобы прекратить даже думать о мировой революции, о которой мечтал Троцкий. Почему Сталин убрал Троцкого? Потому что развал страны был практически уже закончен. Вывезли всё золото, и золото царей тоже, всё это утекало в Штаты, потому что отец Троцкого работал менеджером в одной из финансовых американских корпораций. И именно ротшильдовских. В фильме очень интересно сказано о том, что не стоит считать Троцкого революционером, он им не был. Он приехал после того, как революция совершилась, он приехал как супер-эдвайзер, чтобы в правильном направлении большевистские деньги направлять. И очень интересно описано, что они прозевали Иосифа Виссарионовича, товарища Кобу. Примкнувшие к Троцкому Каменев и Зиновьев так увлеклись бабками, что упустили ситуацию. А Сталин вдруг сказал: мировая революция невозможна, нам сначала надо свою страну укрепить, свою экономику, а потом будем смотреть, нужно ли это вообще. И за него проголосовали. Он же революционер был, он же был пацан реальный. И когда выносили Троцкого из Кремля, Троцкий дергался и брыкался, как ребёнок, которого Баба-яга в печку засовывает. Гениально тогда пошутил товарищ Коба, он сказал: «Тише едешь, дальше будешь». И тот уехал так далеко со страху, в Мексику. Но всё-таки продолжал брыкаться. Так достали его простым советским ледорубом и там. И Европа вздрогнула, мир вздрогнул. Вдруг Россия становится могущественной страной.

Советую, посмотрите фильм, он не чёрно-красным и белым рисует Сталина, там все цвета радуги существуют, чтобы описать, что такое советская власть. Этот фильм очень нужен детям, которые думают, что мы все выросли под руководством монстров.

Кстати, и сейчас у нас обостряются отношения с западным миром ровно по той причине, что Россия становится сильным государством, начинает вести свою политику.

Последнее про фильм хочу сказать: очень интересна опись имущества Иосифа Виссарионовича, после того как он умер. 3 трубки, 4 пары брюк, 5 пиджаков и 4 фуражки. И всё. А вы представляете опись имущества у наших сегодняшних министров? До сих пор «Оборонсервис» описать не могут…

{Максим Забелин} Михаил Николаевич, это происходит по той причине, что сейчас те люди, которые считают, делают это очень плохо. Там те же самые четыре фуражки, но после ЕГЭ их очень трудно считать. Две вот уже посчитали…

{Михаил Задорнов} Да-да, только они бриллиантами выложены изнутри…

{Максим Забелин} Когда же мы про женщин будем говорить?

{Михаил Задорнов} А то получается, что как эфир, так мы не про женщин, а как только эфир заканчивается, так сразу про женщин…

{Максим Забелин} Мы решили этот час посвятить вам, дорогие наши девушки и женщины, для того чтобы поговорить о прекрасном празднике, который будет завтра. Правда, предпраздничные настроения нас охватывают уже сегодня: ноль промилле — это, по-моему, не про людей, которые ездят сегодня за рулём, потому что все они хмельные от любви. И у нас есть несколько зарисовок на эту тему.

{Михаил Задорнов} Я вообще думаю, что мужикам нужно заново учиться говорить про женщин. Когда я сижу в какой-нибудь мужской компании, даже стыдно становится: перестали про баб говорить, всё время только о бабках. Я пытаюсь разговор перевести: «Ребята, ну хватит, давайте о бабах поговорим». Они с таким энтузиазмом подхватывают: «Да. Пора. Ну такие бабы дорогие стали!» И опять про бабки…

Перейти на страницу:

Похожие книги

Адриан Моул: Годы прострации
Адриан Моул: Годы прострации

Адриан Моул возвращается! Годы идут, но время не властно над любимым героем Британии. Он все так же скрупулезно ведет дневник своей необыкновенно заурядной жизни, и все так же беды обступают его со всех сторон. Но Адриан Моул — твердый орешек, и судьбе не расколоть его ударами, сколько бы она ни старалась. Уже пятый год (после событий, описанных в предыдущем томе дневниковой саги — «Адриан Моул и оружие массового поражения») Адриан живет со своей женой Георгиной в Свинарне — экологически безупречном доме, возведенном из руин бывших свинарников. Он все так же работает в респектабельном книжном магазине и все так же осуждает своих сумасшедших родителей. А жизнь вокруг бьет ключом: борьба с глобализмом обостряется, гаджеты отвоевывают у людей жизненное пространство, вовсю бушует экономический кризис. И Адриан фиксирует течение времени в своих дневниках, которые уже стали литературной классикой. Адриан разбирается со своими женщинами и детьми, пишет великую пьесу, отважно сражается с медицинскими проблемами, заново влюбляется в любовь своего детства. Новый том «Дневников Адриана Моула» — чудесный подарок всем, кто давно полюбил этого обаятельного и нелепого героя.

Сью Таунсенд

Юмор / Юмористическая проза