— Но не все так хорошо, — продолжал Горохов. — На действия Петрова и его друга посыпались заявления от сынков власть имущих Новоульяновска. Дескать, избили ребятишек, когда те мирно на даче отдыхали. Из пистолета по ним постреляли, машину “ГАЗ-24” угнали. Но это моя забота, с этим как-нибудь разберемся. Можно было бы их самих, конечно, привлечь за нападение на сотрудника и пособничество преступнику, но мы ничего не докажем. Там целая толпа против слов одного Петрова и его друга. И поддержка у них будет от местных властей знатная. Сойдемся на том, что никто ничего никому не должен. Кстати, Петров, что за друг у тебя такой? Быков, кажется, его фамилия? Чем он занимается? Не хочет случайно в милицию пойти работать?
— У него армии нет и школа только за плечами, — ответил я.
— Ничего, — кивнул Горохов. — Это все решаемо. С военкомом я договорюсь. А через ходатайство от моего руководства на сержантскую должность в ППС здесь, думаю, его можно пристроить.
— Спасибо, Никита Егорович, я с ним поговорю на эту тему. Из него бы получился отличный ППС-ник.
— Значит, так… — продолжил Горохов. — Угон “Волги” мы переделаем в использование гражданского транспорта сотрудником в связи с крайней необходимостью и в целях поимки опасного преступника. Напишем, что подозреваемого в убийстве нужно было изловить. Думаю, прокуратура местная нам не откажет и забреет жалобные писульки. Побои спишем на самооборону. Будем давить на то, что на Петрова и Быкова напали друзья подозреваемого. А вот, что с пистолетом делать и стрельбой? — Горохов задумался.
— Так не было никакого пистолета, Никита Егорович, — хитро улыбнулся я.
— Как не было? Что будем делать с кучей свидетельских показаний?
— Так это же стартовый пистолет у меня был. Капсюлями типа “жевело” бахает. Звук громкий, а в темноте кто там разглядит, что за пистолет.
— А…
— Гильзы я подобрал, а пули в небо улетели. Никто ничего не докажет.
— Отлично, молодец, Петров, так и напишем, что пугач был. Но на всякий случай купи стартовый пистолет. Если что, изымем его у тебя для проформы.
— Да есть он у меня. Дома валяется. Не знаю, откуда взялся. Давненько уже лежит.
На это Горохов довольно потер руки и окончательно перестал нагонять серьезность. Все складывалось удачно. Единственное, что омрачало победу, это то, что Зинченко-младший никак не хотел сотрудничать со следствием. И доказательств против него прямых не было.
Пока, чтобы его прижучить, против него возбудили уголовное дело за нападение на сотрудника милиции, вменив ему удар стулом по башке Погодина еще там, в квартире. Федя до сих пор прохлаждался в больничке и жрал апельсины, что мы с Трошкиным ему таскали. Трошкин уже снял гипс с руки, вышел на работу и теперь частенько ко мне наведывался.
— Товарищи, — Горохов обвел присутствующих взглядом, будто искал поддержки. — Есть у кого мысли, как нам Зинченко разговорить? Экспертиза показала, что кофта импортная с капюшоном, которую в мусорке обнаружили, и клочок материала, что был зажат в руке убитой Ягодкиной, ранее составляли единое целое. Кроме того, волокна этой кофты идентичны волоскам, что обнаружены на одежде еще троих жертв. На четвертой, Коробовой, волокон нет, но ее тело пролежало под дождем всю ночь на улице Набережной, их просто могло смыть осадками. Таким образом, убийца все преступления совершал в этой одежде, используя капюшон, чтобы скрывать лицо. Описаний у нас его нет, кроме показаний пенсионерки, которая видела некого человека в капюшоне в районе гаражного массива, где обнаружили труп Ягодкиной. Но бабуля эта со странностями. Лица не разглядела, но утверждает, что человек по сравнению с ней был крупного телосложения. Только вот беда, по сравнению с этой бабушкой даже подросток кажется здоровым.
Горохов был прав. Крыть против Жени нам пока особо нечем. Вот если бы эту кофту у него дома изъяли, то тогда совсем другое дело. А мусорка — место “общественное” и людное. Хотя и находится во дворе, где проживала семья Зинченко, но, к сожалению, улика это косвенная. Вот если бы ДНК-экспертизу провести по кофте, но такое ноу-хау только в восьмидесятых появится. И то не у нас, а у буржуинов аглицких.
Пальчики с кофты тоже не снимешь. Волосы поискать? Хм-м… Без ДНК-исследования волосы тоже почти бесполезны. Сейчас уровень познания экспертов-биологов в области исследования волос сводится лишь к тому, что могут отличить волос человека от шерстинки животного. Ну максимум – назвать род скотины, от которой произошла эта шерстинка. Коза там, человек или другой олень. Так-с… Что там еще в мою бытность применялось? Какие экспертизы? Вспомнил. Точно! Как же я сразу до этого не додумался? Правда, сейчас пока нет таких исследований, но почему бы нам не стать первыми?
В конце концов, это будет не первая наша опасная розыскная гастроль. Фото-Франкенштейна уже приручили, почвоведение на службе, можно сказать, опробовали. Так чего же раздумывать, идем на абордаж.
— Никита Егорович! — я встал. — У меня есть мыслишка, как прищучить Зинченко.
— Говори, — с надеждой посмотрел на меня Горохов.