— Несколько минут назад. Мне велено передать, что он позвонит завтра в три и чтобы вы подождали у аппарата.
Шарке захотелось обнять свою коллегу. Еще никогда Яндова не казалась, ей такой доброй и приятной.
— Что он еще говорил? — с нетерпеливым любопытством задержала она Яндову, посчитавшую разговор оконченным. У той на лице отразилась неопределенность.
— Выспрашивал, почему вас здесь нет, куда вы ушли…
Шаркино сердце подпрыгнуло от радости и бешено заколотилось.
— Что вы ему ответили?
Яндова сделала шаг к двери, чтобы показать коллегам, что дальше расспрашивать ее не имеет смысла.
— Что? Что вы уже не преподаете и находитесь на сохранении.
Шарка побледнела, схватилась рукой за стул и прошептала:
— Этого не надо было говорить…
Она все время заверяла Гинека в письмах, что все у нее идет наилучшим образом. Подробно описывала, какие физические упражнения рекомендует ей делать врач, сообщала, что после них она чувствует себя свежей и на уроках не устает. В действительности все было наоборот. Неразговорчивый гинеколог недовольно качал головой, а после нескольких специальных обследований решительно заявил:
— С работой надо кончать, мамочка.
Нередко целые дни она лежала в постели, а когда становилось совсем плохо, стучала по трубе водяного отопления, чтобы Элишка Главкова, живущая этажом выше, поспешила ей на помощь. Как только Шарке становилось лучше, она брала с книжной полки специальную литературу и садилась за письмо Гинеку, переписывая в него абзацы о нормальном ходе беременности. Зачем добавлять Гинеку забот, все равно помочь он ей не мог.
— Вы не должны были об этом говорить, — повторила Шарка сокрушенно.
Лицо Яндовой пошло пятнами, потом побагровело.
— Вы меня еще обвиняете! Какое мне дело до ваших проблем?!
— Именно поэтому вы и должны были молчать.
Яндова глотнула воздуху и посмотрела на присутствующих.
— Я выступила для нее чуть ли не секретарем, а она? Катастрофически… — Она презрительно тряхнула головой и взялась за ручку. — В следующий раз свои интимные дела решайте сами, барышня, — добавила она, сделав ударение на словах «интимные» и «барышня».
— С удовольствием, — ответила спокойно Шарка. — Но я сомневаюсь, что вы откажетесь от функции секретарши. Ведь тогда вы слишком много потеряете.
— Что?! — Яндова двинулась к Шарке.
Питра загородил ей дорогу.
— Дамы, дамы, — проговорил примирительно он. — Как только страсти улягутся, вам самим станет неприятно от того, что произошло.
— Мне — никогда! — истерично взвизгнула Яндова и задрожала от злости. Казалось, она хочет еще что-то добавить, губы ее шевелились, но слов не было слышно.
— Что здесь происходит? — В дверях появилась пани директор Бартова, по виду которой было понятно, что шум из учительской проник даже к ней в кабинет.
— Оскорблять… оскорблять я себя не позволю! — заявила, всхлипывая, Яндова и, ни на кого не глядя, вышла в коридор.
Остальные тоже стали молча выходить. Последним учительскую покинул немного сгорбившийся Питра. Когда все удалились, Бартова обратилась к Шарке:
— Пойдемте со мной, товарищ Мартинова.
В кабинете директора школы Шарка рассказала, что произошло в учительской несколько минут назад. Бартова слушала ее не перебивая, прядь посеребренных сединой волос свесилась ей на лоб.
— Яндовой всегда надо все знать, — закончила Шарка свой рассказ. — Она испортила мне всю радость от предстоящего звонка Гинека.
— Если бы трубку взяла я, я бы, наверное, сказала то же самое, — устало произнесла Бартова, неторопливым движением поправила волосы, встала и подошла к Шарке. — Тебе очень грустно?
— Я представляла себе это гораздо проще, — кивнула в знак согласия Шарка. — Когда я еще учила детей, дни проходили как-то быстрее и веселее. У меня было много забот с переездом, потом приводила новую квартиру в порядок… А теперь стало ужасно. Читаю, слушаю пластинки, хожу на прогулки, но жизнь как будто остановилась. День тянется целую вечность.
— У тебя есть какая-нибудь подруга? — вопросительно приподняла брови директор.
— Да, есть, но она работает и замужем… — Шарка печально улыбнулась. — Вы мне не поверите, я экономно выполняю домашнюю работу, чтобы было хоть чем-то заняться, к примеру, на следующий день.
— Когда твой будет снова звонить? — сменила Бартова тему разговора.
— Завтра. — Шарка перевела взгляд на календарь, стоявший на столе.
— Скажи ему, чтобы в следующий раз звонил по моему домашнему номеру, — предложила Бартова и написала номер телефона на листке бумаги. — У нас тебе никто не помешает.
— Меня вполне устроит, если вы разрешите пользоваться телефоном в школе вечером, — сказала Шарка и, кивнув в сторону учительской, добавила: — Не хотела бы я там… Зачем еще неприятности?
Директор жестом руки отклонила ее предложение.
— Приходи к нам, — решительно прозвучал ее голос.
Она проводила Шарку до лестницы. По дороге рассказала о том, что она реорганизовала обучение в Шаркином классе, упомянула также, что она довольна новым учителем физкультуры.