Если он столкнул девушку, его спутница уж точно должна что-то знать об этом! Даже если она не видела, как Джернингхэм это сделал, у нее должно быть очень сильное подозрение. Как я понял, у Джернингхэма и леди Стейн флирт — она очень старалась заставить меня так думать. В тот момент я не мог понять, зачем ей это нужно. Потом мне пришло в голову, что она хотела внушить мне, будто бы они были настолько заняты друг другом, что не могли заметить такую мелочь, как убийство. Даже если бы оно произошло в ста ярдах от них. А кроме того, есть Рейф Джернингхэм…
— Да, симпатичный кузен. И что же?
— Я не хотел, чтобы его вызывали на слушания, потому что ему было нечего сказать суду. Свои действия в среду вечером он описывает так: он немного поговорил с миссис Джернингхэм, когда она рассталась с Сисси, а после пошел прогуляться по пляжу. Рейф признает, что направился в сторону Тэйн-Хэда, но утверждает, будто повернул назад на полпути, так как начало темнеть и идти стало тяжело. В дом он вернулся очень поздно, но не может назвать точное время. Он объясняет свое позднее возвращение тем, что сидел у стены над морем. Она находится на окраине поместья, и оттуда открывается прекрасный вид. Рейф утверждает, что любовался морем. Звучит несколько странно, не правда ли?
— Но люди действительно иногда любуются морем, — мягко возразила мисс Силвер.
— Да. Но послушайте. — Марч подался вперед. — Я обошел весь этот участок. Там есть лестница, которая ведет от стены к пляжу. Она расположена в двух милях от того места, где нашли Сисси. Если учесть состояние дороги, это расстояние можно пройти за сорок пять минут. Так мне сказал Рейф Джернингхэм, и столько же времени это заняло у меня. Но — и этого мне Рейф не сказал — на расстоянии четверти мили от лестницы есть очень неровная, ухабистая дорога, ведущая от пляжа к тому, что здесь называют тропинкой в скалах. И это уже совсем другое дело. Тропинка идет прямо по кромке скал и достигает мыса. Хотя она не короче пляжа, но это дорога с хорошей твердой поверхностью, и энергичный молодой человек мог бы пробежать по ней за половину того времени, которое заняла бы у него прогулка по пляжу. Если бы Рейф Джернингхэм сделал это, он мог бы попасть на то место, откуда упала Сисси, как раз вовремя, чтобы столкнуть ее.
— А зачем ему сталкивать ее, мой дорогой Рэндал?
— Я не знаю. В этом деле много деталей, которые выводят меня из себя, и эта — одна из них. Угрозы, мотив возможность — все против Пелла. Сначала вы сбиваете меня со следа, указывая на Дейла, но я вижу и еще один след, и он ведет к Рейфу. У нас есть ваш рассказ и жакет миссис Джернингхэм в качестве улики. Не важно, является ли это уликой для присяжных, но для меня — бесспорно. И я от этой улики отмахнуться не могу.
— Ты нашел на жакете отпечатки Рейфа?
— Два. И они, к моей великой радости, оказались самыми четкими из всех. Как вы думаете, где я их обнаружил?
— Мой дорогой Рэндал, меня бесполезно об этом спрашивать.
Инспектор коротко, сердито рассмеялся.
— Значит, на свете все-таки есть нечто, чего вы не знаете! Что ж, я вам скажу. На правой руке, чуть ниже плеча, обнаружился след всей правой ладони Рейфа Джернингхэма. Она повернута вверх, к плечу, а следы пальцев идут по всей окружности рукава. На левом рукаве — точно такой же отпечаток левой ладони. Что еще это может значить, кроме того, что он подошел к ней сзади и взял за плечи? И зачем еще это могло ему понадобиться, как не для того, чтобы столкнуть девушку с обрыва?
Мисс Силвер сидела, сложив руки поверх вязания.
— Это очень интересно. Но есть ли у тебя какое-нибудь предположение насчет того, зачем ему понадобилось сталкивать девушку с обрыва?
Яркий румянец окрасил щеки Марча.