Читаем Музыкант (СИ) полностью

– Давайте лучше поговорим о чем-нибудь другом, – сказал я, памятуя, что этот роман Оруэлла в СССР подвергался цензуре и одно время был даже запрещен, в бытность Лозовым я читал его в каком-то самиздатовском варианте. Хотя сейчас, при новом курсе партии, вероятно, дело обстоит по-другому, но все равно вступать на скользкую дорожку мне не хотелось. – Например, что сегодня на ужин?

– Ужин? – осекся собеседник. – Ах, ужин… Честно говоря, я еще не знаю, там возле столовой на стене должно висеть меню.

– Ну так пойдемте ознакомился! Тем более что тренировка вроде бы заканчивается, а ужин через тридцать минут, если я ничего не путаю.

После довольно плотного перекуса у игроков наступило личное время, командное собрание, как объявил Морозов, состоится завтра утром, так что вечером можно расслабиться. Впрочем, особых развлечений здесь не имелось; разве что книгу почитать, шары по бильярдному столу покатать да переброситься в картишки. Я, Алик Шестернев, Галимзян Хусаинов и Игорь Численко решили оторваться в преферанс, уединившись за столиком в комнате отдыха.

– Алика хрена с два обыграешь, – пробурчал Численко, когда сдавали карты.

– А ты старайся, – усмехнулся Шестернев. – Так, по сколько скидываемся? По пять или десять пенсов? Ладно, давайте по пять.

Он и в самом деле оказался настоящим королем преферанса, после нескольких туров его выигрыш составлял 60 пенсов, и первым взбунтовался Численко.

– Так, хорош, эдак он нас до трусов разденет! Алик, совесть бы поимел, хоть бы раз поддался. Уж лучше я буду в шахматы играть.

– А может, Егор нам на гитаре что-нибудь сыграет? – предложил слывший меломаном Хусаинов.

– Да я-то не против, только где здесь гитару взять?

– О, это мы сейчас организуем.

И впрямь организовал, уже через три минуты вернувшись со взятым напрокат довольно приличным инструментом модели «Guild». Голимую попсу исполнять не хотелось, на английском тоже, лучше спеть что-нибудь душевное, под стать розовеющему за окном закату, навевавшему лирическое настроение. Начал с «Музыканта» Никольского, потом исполнил его же «Мой друг…», а под занавес, не удержавшись – «Я не люблю» Высоцкого. Причем так и объявил, заявив, что это совсем свежая вещь Володи, которую он мне спел чуть ли не первому.

– Вещь! – прокомментировал Эдик Стрельцов, когда смолк последний аккорд.

Я-то прекрасно помнил, что стихотворение «Я не люблю», которое было переложено на музыку, родится у Высоцкого в 69-м. То-то для Семеныча будет удивлением, когда ему предъявят еще ненаписанную им песню. Тем более что слушателей заметно прибавилось, на звуки гитары и моего скромного вокала подтянулись и футболисты, и тренеры с администраторами, а также тот самый советник министра спорта СССР по фамилии Киселев, выглядевший довольно грозно. Вон уже слова и аккорды просят переписать, теперь точно в Союзе зазвучит на три года раньше своего настоящего появления на свет.

Утром, как и было обещано, после пробежки и завтрака состоялось командное собрание. И тут-то меня ждал неприятный сюрприз. За столом сидели хмурые Морозов и Киселев, а перед ними лежал свежий номер «The Guardian», на который я поначалу не обратил внимания. Все прояснилось с началом собрания, когда Морозов предоставил слово Киселеву.

– Товарищи, мне неприятно об этом говорить, но один из наших футболистов повел себя так, как не должен себя вести человек, представляющий за границей, тем более в капиталистической стране советский спорт. Мальцев, встаньте, пожалуйста.

Я с непонимающим видом и под такими же недоумевающими взглядами ребят поднялся, лихорадочно соображая, в чем меня собираются обвинить.

– Вот, пожалуйста, свежий номер английской газеты, полюбуйтесь на нашего героя.

С этими словами Киселев открыл разворот, и я вполне четко увидел себя, жадно высасывающего прямо из бутылки «Classic English Pale Al». Сука! Гребаные папарацци!

– Что, Мальцев, не терпелось? Тут еще ваши похождения в каком-то пабе описываются, в результате чего, как пишет автор, появилось похмелье и желание выпить прямо на людях. И после этого, вы думаете, мы спустим все на тормозах? Да вас… да вас в прежние годы к стенке бы поставили!

– Свободу Анджеле Дэвис! – вырвалось у меня против моей воли.

– Чего?

– Я говорю, больше такого не повторится.

– Ах, не повторится… Здесь, Мальцев, не детский сад, чтобы верить на слово. И то, поздно уже, опорочил звание советского футболиста. Вы коммунист? Еще комсомолец? Кто у нас комсорг команды? Попрошу рассмотреть поведение футболиста Мальцева и решить вопрос с его пребыванием в рядах Ленинского комсомола. А Николай Петрович, я уверен, еще подумает, нужен ли нашей сборной такой, с позволения сказать, футболист. Я закончил, продолжайте, товарищ Морозов.

<p>Глава 14</p>
Перейти на страницу:

Все книги серии Музыкант

Похожие книги