Теперь по соседству с П. обосновались макизары. В большом доме папаши Рапена, в сторону башни С. На маленьком проселке, за которым уже никто не следил, внизу под башней. Просто роскошное маки. Совсем не такое, как у Ги и Марселя. Почти легальное. Люди говорили: это «молодежь Маршала» и хитро подмигивали. Их начальники ходили по фермам за продовольствием и платили щедрой рукой. Среди них был художник, он расписал фресками столовую. У них был даже мотоцикл. Они еще не перешли к действиям. У них там ни в чем не было недостатка. Даже в оружии, но им еще не пользовались… Так продолжалось три или четыре месяца. В П. молодежь между собой только о них и говорила. Рассказывали, что у этих маки-заров есть сообщники даже в префектуре. Показывали на высокого парня в очках, с голыми коленками; дескать, это сын председателя Торговой палаты… В сторону башни С. часто проезжали какие-то машины, а в них господа, похожие на офицеров в штатском. Элизе частенько бродил в этих местах. Ведь это было его ремесло, разве нет? Разнюхивать, что происходит. Уж коли ты связан с тайной полицией…
– Заткнись, – говорила ему сестра, – мне тошно тебя слушать.
Пусть себе пожимает плечами. Посмотрим, посмотрим…
Как-то утром загрохотали грузовики, люди выбежали на улицы П. Боши… Они спрашивали дорогу на С. Надо предупредить макизаров. Велосипедист помчался прямиком по самой короткой тропинке. Элизе смотрел на проезжающую колонну: первой шла черная легковая машина с двумя французами, за ней самоходная пушка, а затем грузовики, набитые солдатами, наверно сотни две, с автоматами наперевес, готовыми открыть стрельбу… Сила! Эх, рядом с этими типами чего стоят жалкие хвастуны из П. Уж с ними-то шутки плохи. Он тихонько посмеивался над испуганными женщинами, притаившимися за ставнями: а еще хорохорились…
Макизары успели скрыться, правда потеряв часть оружия и радиопередатчик, но все же… А дом папаши Рапена они обстреливали целый час, эти боши. Но не приближались к нему. Они его развалили, подожгли все, что от него осталось, и только тут расчухали, что в нем никого нет. Тогда на всякий случай убили старика, стоявшего за деревом метрах в трехстах и смотревшего на весь этот спектакль.
П. был терроризован. Но все же не настолько, чтобы не поставить на место Элизе за неосторожное замечание по поводу сгоревших фресок; один из сыновей Рапена влепил ему пощечину. Не повезло Элизе: в тот раз схлопотал от Мартини, а сегодня… Этот врунишка сам не знает, что мелет. Во всяком случае, когда твою халупу сожгли, у тебя нет охоты слушать поучения такого сопляка. Нет, вы слышали, что он сказал? Что заслужил, говорит, то и получил…
Много раз группе Марселя и Ги приходилось тоже менять убежище. Замеченный по соседству полицай, предостережение, полученное из Баланса… Не простое это дело – каждый раз находить подходящее убежище, выходы из которого легко охранять, чтобы не оказаться в ловушке, и где бы не слишком разгуливал ветер. Наступили холода. Иногда выпадал снег.
Для Ги Марсель был словно книгой, рассказывающей о чужой стране. Как-то Ги сказал ему об этом. После той вылазки, что так плохо обернулась, когда жандармы стреляли в них и подбили маленького Бернара.
– Однако, – сказал Марсель, – мы – это тоже Франция…
Пришлось с этим согласиться, как и с тем, что Франция – не только соборы и просторные дома с натертой до блеска мебелью. Франция также страна самой обычной нищеты, шахт, лачуг, дымных бараков, страна тех людей, каких Ги видел раньше только издали; у них был с Ги, конечно, не совсем одинаковый словарь, но и они, хотя и на свой лад, понимали, что значит величие. Взять хотя бы Бернара. Что толкнуло его к ним? Маленький человечек никогда не боялся трудностей, вставал раньше всех и заступал на дежурство, когда его никто не просил… Никто бы не поверил, что до войны он был бухгалтером. Для бухгалтера у него были сильные руки. У нас, видимо, неправильное представление о бухгалтерах… Они увезли его ночью в своем грузовичке… как Жерара тогда утром на болоте, когда стонали кулики.