— О да, конечно! — заявил Торин с самым искренним энтузиазмом. — Разве можно оставить такую прекрасную добычу! Как жаль, что олень убежал слишком далеко от того места, где вы оставили коней. И будет излишней тратой времени посылать за ними. Тем более, — он позволил себе улыбку, — что нынешняя охота, кажется, была труднее других?
Прихрамывающий лучник буркнул что-то сердитое, но тот, что убил оленя, предостерегающе мотнул ему головой и приветливо растянул губы:
— Охота, благородный сэр, бывает иногда опасна. Мало ли что в лесу случается! Тем более приятно встретить учтивого и готового помочь кавалера.
На этом краткий обмен любезностями закончился, и все четверо, не исключая женщины, дружно взялись увязывать тушу в извлеченные из чьей-то сумы веревки. Торин чуть не присвистнул от восхищения их невероятной сноровкой. Надо подстрелить и унести сотни животных, чтобы так быстро и без суеты справляться с очередной жертвой.
Пяти минут не прошло, а оленья туша была уже крепко увязана и погружена на терпеливую портновскую лошадь.
Рыцарская натура барона Мак-Аллистера не позволила ему сесть в седло, когда пара увечных и дама идут пешком. Именно: дама! Пускай ее косы не чесаны со вчерашнего дня, юбка разорвана и перепачкана, а на щеке красуется ссадина — эта женщина, без сомнения, была леди.
Кто эти люди, думал он, ведя за собой нагруженную кобылу. Тот, что стрелял, может быть одним из окрестных дворян-сквайров, будь у него шпоры, я бы назвал его рыцарем. Но у меня тоже нет шпор. Это еще ничего не доказывает.
Но зачем молодому сквайру — или рыцарю — брать с собой на охоту раненых и ушибленных, ведь повязка у великана явно не в последний час появилась. И шина на ноге у второго, угрюмого, примотана очень обстоятельно. Если бы, к примеру, он повредил ногу сегодня утром, то его оставили бы с лошадьми — если эти лошади существуют. А дама?
Даже заядлая охотница сменила бы рваное платье, прежде чем вновь гонять по лесу. Или вообще лучше надела бы штаны. И повязала бы чем-нибудь свои волосы, особенно такие яркие.
Нет, это не баронский сын, добывающий незаконными методами мясо для рождественского стола, и не эксцентричная леди-сорванец. Неужели он встретил тех, кто промышляет в лесу? Интересно, куда же они идут? Поблизости нет ни манора, ни даже охотничьего домика. И вообще, насколько Торин мог сориентироваться, шедший впереди него «сквайр» направлялся скорее вглубь леса, чем на опушку.
Тропа постепенно сузилась и стала круто забирать вверх. А потом, за довольно высокой горкой, открылось место, показавшееся ему просто сказкой: крошечная поляна с ручейком в середине, со всех сторон укрытая грядой холмиков, точно защитным валом. Холмы поросли густым кустарником, непроходимым даже и без листвы.
Ручей весело блестел, убегая куда-то между кустами, а источник его скрывался под исполинским, в пол человеческого роста, разлапистым дубовым корнем. Дуб этот протянул свои голые, старые, жилистые корневища во все стороны сажени на три. Он торчал на холме, как сторожевая башня.
Здесь они ночевали, подумал Торин, сводя лошадь к ручью.
Вон остатки костра. А вот, в качестве доказательства, обрывки той самой тряпки, которой замотан тот мужик. Стружки от шины, небось, в костре спалены... Вот, значит, как! Черт возьми, да неужто это они и есть? Таинственные враги графа Ардена? Смехота...
Хромой и ушибленный вдвоем стащили оленя. Дама присела, чтобы высечь огонь, а молодой охотник в одну секунду притащил кучу сухих веток. Все это без единого слова. Отработанный навык.
Торин и не заметил, откуда появилась большая старая шкура. На ней тушу стали разделывать. Он бы помог, если бы его попросили, но они сами справились. А его пригласили сесть у костра. Пришло время для разговоров.
— Хорошее место, — похвалил он, желая польстить хозяевам. — Будто бы спецально для людей. Не берлога, не логово, а жилой дворик!
— Бог леса любит своих детей, — отозвался важно верзила. — Для нас всюду есть место...
— Могу ли я узнать имя благородного гостя? — прервал охотник. На болтливого товарища он только сверкнул глазами.
— Барон Торин Мак-Аллистер, — охотно представился он. Это имя не было пока здесь никому известно, кроме графских слуг. Даже селяне из Баттериджа не очень-то хорошо знали рыцарей замка. — Не будет ли неучтивым поинтересоваться и вашим именем, друг мой?
— Меня зовут... Роберт. Роберт Фиц-Керн, — ответил тот, запнувшись на один миг. — А эти господа — мои друзья. Вильям, — кивнул он в сторону хромого, — и Джон.
— А благородная дама? — Торин галантно привстал и поклонился ей. Губы рыжей красотки дрогнули, но она все же приветливо улыбнулась ему:
— Меня зовут Марианна.
— Леди Марианна. Чрезвычайно приятно быть вам представленным.
— Какой он вежливый, — громыхнул обиженный Джон. — Ты что, при дворе у короля служишь?
— Не совсем, — с простодушной откровенностью сознался Торин. — Не у короля, а всего только у графа. Но у нас вежливость на первом месте. Милорд и сам учтив, и нам велит придерживаться.