Себастьян бесшумно встал с постели и, завернувшись в широкую рубашку, подошел к двери. Когда открыл ее, то увидел, что его ждут. Ее маленький серый сторож на задних лапках с беззвучным оскалом на морде. В мерцании свечи острые крошечные зубки угрожающе поблескивали.
Джесс была в белой ночной рубашке с длинными рукавами и с высоким воротом. С черной шалью на плечах. И с длинными косами, спускавшимися на грудь.
– Мисс Уитби и эскорт? – промолвил Себастьян. – Не спится? – Но тут увидел ее глаза, и ему стало не до смеха. – Джесс, что случилось?
– Я не хотела тебя разбудить. – Она судорожно сглотнула. – Я шла в кухню. Хотела… чаю.
Неумелая ложь.
– Ты была в моем кабинете.
При этих словах она смертельно побледнела.
– Мне нужно вернуться к себе.
– Что ты нашла у меня? Что?
Видно, наткнулась на что-то, изумившее ее. Но что это могло быть?
Джесс попятилась от него, но он ее остановил, положив руку ей на плечо. Хорек издал звук, похожий на стук перекатывающейся гальки.
– Скажи, что ты нашла.
– Ничего. – Она покачала головой. – Просто я не могу сейчас разговаривать.
– Но там ничего не было. Что же ты могла обнаружить?
Она молчала и смотрела на него как-то странно. Господи, да она же смотрела на него со страхом!
Он столько сил потратил, чтобы завоевать ее доверие. И теперь все потерял. Если отпустит ее сейчас, она умчится, как испуганная газель. Если не отпустит, проклятый хорек отгрызет ему ногу.
Внезапно открылась соседняя дверь, и в коридор высунулась голова Квентина в ночном колпаке.
– Это ты, Бастьян? В чем дело?
– Джесс что-то ищет. Я о ней позабочусь.
– Мисс Уитби? Джесс?
– Квент, иди спать, – сказал Себастьян.
Он не часто приказывал Квентину. Никогда не напоминал, в чьем доме тот живет и кто здесь хозяин. Квентину и без того было трудно жить на содержании у родственника. Но сейчас Себастьяна не волновали чувства кузена. Семья привыкнет видеть Джесс в его спальне. Когда она сама будет к этому готова. Когда захочет, чтобы они об этом знали. Но пока это время еще не настало.
– Нет, Себастьян, так не пойдет. Уверен, что все вполне невинно, но со стороны выглядит неприлично. Должен сказать, что это не… – Квентин на мгновение умолк, потом добавил: – Полагаю, что это крайне неразумно. Я очень рекомендую разбудить Юнис. Она – глас мудрости. Не надеюсь, что ты воспользуешься моим советом, но, возможно…
– Не стоит беспокоиться, – пробормотала Джесс. – Я вовсе не хотела никого будить. В самом деле не хотела.
– Боюсь, я должен настоять… – заявил Квентин. – Ваше положение здесь и без того достаточно деликатное, не говоря уже…
Хорек перестал фыркать и издавать какие-либо звуки. Он вдруг опустился на все четыре лапы и ринулся по коридору в сторону Квентина. Тот едва успел захлопнуть дверь.
– Зря он это сделал, – сказала Джесс.
Она отстранила от себя руки Себастьяна и тотчас ощутила холод.
А Квентин, вероятно, стоял за дверью, прижавшись к ней ухом, и слушал.
– Я отведу тебя в постель. Нет-нет, придержи язык. А хочешь, можешь кричать. Тогда разбудишь Юнис, и мы все вместе обсудим твой визит в мой кабинет.
Он толкал ее по коридору впереди себя. Хорек не отставал, держась ближе к стене.
– Нет, не хочу, – прошептала Джесс.
– А мне плевать, чего ты хочешь сейчас. Иди быстрее.
Он следовал за ней, глядя, как мелькают, высовываясь из-под длинной рубашки, ее голые пятки. Сквозь просвечивающий хлопок он видел очертания ног. Когда она обернулась к нему, ее груди образовали красивые колышущиеся тени с нежно-розовыми сосками. Да, как изящные круглые морские ракушки, впечатанные в вышивку лифа…
Наверное, эта женщина даже тогда будет вызывать у него желание, когда превратится в сморщенную старуху. Он будет желать ее везде и всегда, в любой ситуации. А сегодня своим видом она совершенно ошеломила его.
Пробежав по лестнице половину расстояния, хорек повернул обратно и засеменил рядом с хозяйкой.
Когда они достигли ее двери, Джесс остановилась и с вызовом посмотрела на него. Казалось, она не собиралась уходить, пока не обсудит с ним что-то очень важное.
– Видишь ли, я…
– Помолчи. – Он прижал палец к ее губам. – Думаю, ты все же научишься верить. Научишься вопреки всем тем доказательствам, которые якобы обнаружила. Вопреки собственным глазам. – Он открыл дверь и подтолкнул ее: – Заходи и закройся на задвижку. Я не уйду, пока не услышу, как она щелкнула. Бога ради, поспи хоть немного.
Но она не спала. Лежала, уставившись на гипсовый потолок, пока не запомнила его до мельчайших подробностей. Потом решила, что не уснет, и, взяв карандаш и бумагу, переместилась на ковер перед камином.
Настало время произвести подсчеты.
Последнее, что она украла, были фигурки из жадеита. Их было двенадцать. Зеленые, гладкие, блестящие, слишком тяжелые для своего размера. Они были с ней, когда она упала. И насколько знала, все еще валялись под завалом на том старом складе.