— Судя по всему, единственный нормальный человек, на которого не действуют ее фокусы, это я. Вам ли не знать простую истину из области психологии, Чарльз? Люди склонны обвинять окружающих в тех недостатках, которые свойственны им самим. Бессовестная девчонка имеет дерзость называть меня всезнайкой и узколобым консерватором. Подумать только, меня! Quod erat demonstrandum[131].
— Но, может быть, вы сами несправедливы к ней, Редж?
— Да попробуйте же вы рассуждать здраво, Чарльз! Она уже вполне сформировавшаяся девица. Вы посмотрите, какие у нее буфера. Пожалуй, я перестарался с формами египетской царицы. То ли еще будет. Нам скоро житья не станет от ее самомнения. Женщина есть женщина: у такой стервы чем больше выпирает спереди, тем она наглее.
— Редж, вы наговариваете на нее. Галли прекрасно понимает, что, будь она совсем плоскогрудой, мы бы любили ее ничуть не меньше.
— Как профессионал могу сказать одно: девчонка до невозможности носится со своим «я». Ничего, со следующей недели начнем по-настоящему готовить ее к роли секретарши. Открываем сезон светских развлечений: танцевальные вечера, всякие там ленчи и ужины. Начнем таскать ее на приемы. Это поубавит ей спеси, — ответил Мэнрайт и без всякого перехода закончил: — Проклятье! Краснокожие сцапали меня и привязали к столбу.
— Позвольте предложить вам канапе.
— Та evan so. Саметшательны вэтшер, мисс Таланте.
— Благодарю вас. Леди Агата, не хотите ли попробовать канапе?
— Grazie, Signorina[132].
— Prego, Commendatore[133]. Еще канапе?
— A dank, meyd. Lang leb'n zolt ir.
— Nito far vus, генерал. Пожалуйста, горячие канапе, профессор Корк.
— Вы очень любезны, очаровательная хозяюшка. Ваш повар постарался?
— Я делала бутерброды сама.
— Верх совершенства. И не бойтесь вы марсианского консула, он вас не съест.
— Прошу вас, мсье консул. Не хотите ли канапе?
— Ah, mais oui. Merci, mademoiselle Galee. Que pensez-vous du lumineux Dominie Manwright?
— C,est un type tres competent.
— Oui. Romanesque mais formidablement competent.
— Quoi? Manwright? Romanesque? Vous me genez, mon cher consul.
— Ma, foi, pui, romanesque, mademoiselle Galee. C,est justement son cote romanesque qui lui cause du mal a se trouver une femme[134].
— Какая тоска эти светские беседы, Чарльз.
— Но Галатея великолепна.
— Будь оно все проклято. Я места себе не нахожу от этих кошмаров. Сегодня ночью с меня сорвали одежду. Это сделала потрясающая индианка. О-о, что за женщина!
— Mi interesso particolarmente ai libri di fantascienza, magia orrore, umorismo, narrativa, attualita, filosofia, e cattivo, putrido Regis Manwright[135].
— Чарльз, я торжественно заявляю вам, что ноги моей больше не будет на подобном сборище литературных снобов.
— Вы заметили, как Галли расправилась с этими итальянскими издателями?
— Ну да, она в своем амплуа, а мне потом разбираться с ними. О, Господи, на руки она надела перчатки с железными шипами.
— Что с вами, дорогой Ред? Галли ничего такого не делала.
— При чем тут она! Я говорю о той сексуальной индианке.
— Entao agora sabes dancer?
— Sim. Danco, falo miseravelmente muchas linguas, estudo ciencia e filosofia, escrevo uma lamentaval poesia, estoirome com experiencias idiotas, egrimo como un louco, jogo so boxe como up palhaco. Em suma, son a celebra bioroid, Galatea Galante, de Dominie Manwright[136].
— Она великолепно танцевала с португальским принцем. Красивая пара.
— Скажите лучше — с этим португальским альфонсом.
— Да вы, кажется, ревнуете?
— Что за чертовщина! Она раскаляет железные когти на костре.
— Санди, неужели ты не могла поставить его на место?
— Понятное дело. Я знаю, он большой наглец, а нахалы всегда трусливы. Главное — припереть его к стенке. Бери пример с меня. Скажи, он хоть раз приставал к тебе?
— Ага, вот и ко мне тоже ни разу. Этот самовлюбленный наглец все равно кроме себя никого любить не может.
— Ты что, Санди? Я и не собиралась кокетничать с этим гнусным типом. Нужен он мне! А ты бы позволила себе что-нибудь с ним?
— Ага, ему даже не пришлось привязываться к мачте, чтобы устоять перед сиреной. Айсберг несчастный. А, мистер Джезами, как это мило, что вы предложили нам свою ложу. Мы с вашей очаровательной женой только что обменивались впечатлениями об одном нашем общем знакомом, которого мы терпеть не можем. Вечно забываю, как его зовут. Видите, вот этот, справа от меня, тот, что проспал, пока играли Моцарта.
— И мне снилось, Чарльз, что она терзает меня, мучает меня. В тело мне вонзаются раскаленные, пышущие жаром когти!
— Man nehme zwei Teile Selbstgefalligkeit, zwei Teile Selbstsucht, einen Teil Eitelkeit und einen Esel, mische kraftig, fuge etwas Geheimnis hinzu, und man erhalt Dominie Regis Manwright[137].
— О черт! Она метит мне прямо в пах.
— Dominie Manwright's biodroid esta al dia en su manera de tratar los neologismos, palabras coloquiales, giro у modismos, clicher у terminos de argot, Senor. Yo soy Galatea Galante, la biodroid[138].
— Благодарю вас, мадам, но я не испанец, хоть и могу оценить изысканность благородного кастильского наречия.