Они ненадолго задержались. И секретом Талмы навсегда осталось, где среди развалин древнего святилища схоронил он посох Юмбела… Возвратившись на ладью, они застали радостную Нюбюи, видевшую со скал исход сражения с Чернобогом, и дружинников, бурно приветствовавших победителей. Правда, глаз Турна украшала траурная кайма «фонаря» — след руки Бердекса.
— Мы идем на Йемсалу! — распорядился Бор. Они отчалили, и когда солнце уже клонилось к горизонту, вышли из лабиринта камней и двинулись на северо-запад.
Не прошло и дня, как они прибыли на место. И вековечные леса Священного острова вновь, как почти три месяца назад, распахнули свой полог над людьми, которых на этот раз, увы, было гораздо меньше… Загадочные, тысячелетние камни Хоровода Сейдов обступили знамя богини Прии, принесенное людьми, как это было уже некогда, многие века назад. И волхвы в своих белых мантиях приняли его и поклялись беречь до того дня, когда оно снова потребуется, ибо сущность Чернобога, потерпевшего поражение в своем страшном воплощении, могла возродиться вновь, восстав из мрака Туонелы: разве мало его детей осталось в глухих закоулках Озерного Края?
На следующий день ладья пошла на юг, по направлению к устью Кривасэльвен. Последняя ночь была ненастной — все время лил дождь.
Глава 22. СТРУИ КРИВАСЭЛЬВЕН
— Чужой парус! Хускарлы! — Этот крик послышался с каланчи Дингарда. И все, способные держать оружие, похудевшие за эти засушливые месяцы (лишь недавно начались дожди), поспешили на зов, чтобы оборонять город.
Но на потрепанном бурями корабле, когда он подошел поближе, оказалось совсем мало людей: не гребцы, а ветер своими порывами поднимал его против течения реки. Люди расслабились. И вдруг… Замахали копьями и щитами. Те, кто стоял ближе к воде, закричали:
— Озерный конунг! Это озерный конунг с дружиной! Бор воротился! — Все приветствовали тех, от кого три месяца не было ни слуху ни духу. Правда, приветствия стали тише, и стеснились сердца, а затем взлетели плач и стенания женщин, когда стало ясно, что лишь семеро на борту, да и из них дингардских — лишь пятеро. В тишине раздался стук борта о дерево пристани, закрепили канат, и Бор вместе с девушкой сошел на причал и зашагал к своим.
И тогда дингардцы увидели, как возмужало и посуровело лицо богатыря; быть может, еще оттого казалось оно таким, что на лбу его лежал отблеск золотого венца древних князей. Он вынул зазубренный в схватках меч с рубином на рукояти и положил наземь.
— Здравствуй, народ Дингардский! — сказал озерный конунг. — Большою ценою заплатил наш город за то, чтобы сокрушить недоброе колдовство, поразить силы зла и низвергнуть в Туонелу воплощенного Чернобога, не один век подготавливавшего обладание Озерным Краем! И вины с себя за гибель своих бойцов я не снимаю, хотя предотвратить ее я не мог: все они погибли в жарких схватках в разных уголках Поозерья! Но прах их успокоился в чистом погребальном пламени или в глуби вековечных вод, а души вознеслись в Обитель Отважных! И они не остались неотомщенными! И цель их была достигнута: не будет больше земля, политая их кровью, изнывать от засухи, и по-прежнему края наши будут носить имена дингардцев, изкарцев и других народов Аб Дор! Склоняю голову перед вами — решайте!
Старый волхв вышел ему навстречу, кряхтя поднял с земли меч и рукоятью вручил озерному конунгу.
— Будь по-прежнему нашим предводителем в битвах, Бор! — сказал он.
Богатырь поднял клинок острием к небу и затем вложил в ножны.
— Да будет так! Клянусь положить жизнь за родной город!
Взял он руку своей спутницы и вывел ее вперед:
— Эту девушку Нюбюи я спас из рук нечестивцев, служащих темным богам, и она помогла одержать нам победу в последнем решающем сражении! Я сделаю ее своею, и да будет она принята как сестра, ибо нет у нее матери и отца, которые повели бы ее на свадебный пир!
— Да будет так! — послышались голоса.
— Теперь этот хускарлский вождь Вирре Бердекс находится под нашей защитой, как гость, ибо оказал помощь в самый трудный момент. Он проживет у нас до той поры, пока найдет себе попутный корабль, чтобы уплыть вниз по Болотне, или найдет людей, чтобы идти на этом судне, которое принадлежит ему, в свои родные края. — Вирре признательно кивнул.
— Первые дожди оживили всходы, есть надежда собрать урожай до зимы! — сказал волхв. — Давайте праздновать возвращение живых, победивших зло, и заодно справим тризну по тем двадцати, что не воротятся уже никогда под родной кров!
— Да будет так! — сказали все собравшиеся вокруг и толпою двинулись вместе с Бором к его дому.
…Вечером девушки пустили венок из красных соцветий вниз по Кривасэльвен, чтобы волны унесли его далеко в синее озеро…
Ретро
ПОЛОЖИТЕ ЕЕ СРЕДИ ЛИЛИЙ
Глава первая
В такое душное июльское утро, каким оно выдалось в тот день, хорошо бы лежать на пляже с любимой блондинкой, но уж вовсе не томиться в конторе, как это приходилось мне.