Под потолком лифта сменялись красные огни этажей: шесть, пять, четыре, три, два, один, – дзынь! Просторный подъезд, пять ступенек – и улица. Автобусная остановка на пересечении Центральной и Двенадцатой авеню. Очередь, уходящая хвостом аж к третьему почтовому, – виной тому, видимо, пробки. Сам Бог велел поступать сегодня не так, как обычно. Телефон, пальцы набирают номер: два, семь… семь, два. “Здравствуйте, служба такси…”
Город в открытом окне, и Дэйв готовится к встрече. Сегодня он официально будет признан разоренным. Дэйв чувствовал радость.
“Какой это раз по счету? Первый, второй, третий… четвертый, пятый… шестой. Это шестой раз, когда мы с Эдом провернули свой нехитрый план. Всё просто, как дважды два: сперва получаешь разрешение на торговлю какой-нибудь ерундой, неважно какой; потом через доверенного поставщика оформляешь липовый приход товара; имитируешь ограбление, можно с небольшим поджогом; а после, дней через семь, встречаешься с агентом и получаешь страховку на всю сумму товара, которого никогда и не существовало. В стране, где слепо следуют закону, положив болт на здравый смысл, сделать подобное проще, чем отобрать куклу у пятилетней девочки. Эд, ты гений! Мы оба гении – ты и я… дьявол, почему так душно?” – Дэйв расстегнул накрахмаленный воротник. – “Воротник с галстуком? Какого хрена меня не переодели в этой драной клинике? – рассердился он и решил: – Завтра напишу на них жалобу”.
Он приказал таксисту остановить у магазина. “Пять минут, сэр, не больше”.
Он взял колу и два гамбургера, самых вредных, самых, мать их, сочных и жирных, и вышел назад на улицу.
Таксист дожидался его на другой стороне дороги, рьяно споря с парковщиком на тему оплаты за стоянку. Дэйв отыскал глазами переход. Светофор дал зеленый, и Дэйв зашагал по успевшему нагреться асфальту. Полосы мелькали под ногами: одна, вторая, третья…
Звук сорвавшегося с места автомобиля, истошный визг колес. Дэйв обернулся, но было уже слишком поздно что-либо предпринимать. Черный бампер, тонированные стекла, в которых в последний момент промелькнуло отражение его лица – мгновенный испуг в глазах, скривившийся от предчувствия неминуемой боли рот. И удар через три, два, один…
Последние его воспоминания – расчерченный бесполезными полосами твердый асфальт, издевательский зеленый свет на столбе, вкус крови на губах и запах выхлопов, и скрывшиеся за поворотом номера. Пять, три, три, шесть…
“Я найду этого ублюдка, – пообещал себе Дэйв. – Найду, засужу урода и, если не отправлю за решетку, то вытрясу из его карманов всю зелень. Но это завтра. А сейчас – спокойствие и немного отдыха” Дэйв повернулся на бок. “Надеюсь, Эд справился с делами. Нет, конечно же, он справился. Он разбирается в этом получше меня. Если честно, не совсем понимаю, зачем я вообще ему нужен”. Уверив себя, что волноваться не о чем, Дэйв закрыл глаза, предвкушая завтрашнюю встречу и ставший традиционным небольшой банкет в честь успешно закрытого дела. “Может, стоит завязать? – подумал он. – Что, если авария была знаком? – но, прокрутив в голове все варианты, Дэйв пришел к выводу, что в бизнесе нет места суевериям. – Мы сделали это целых шесть раз, и всегда без единой промашки. Так с чего вдруг нас стоит останавливаться? В мире еще много чужих денег”. Сверху всё продолжали доноситься удары, с каждым разом становясь все тише. Раз… два… три, четыре…
Дэйв вспомнил свое первое дело. Сказать, что он тогда боялся – не сказать ничего. Вплоть до самого последнего момента он готов был выйти вон из конторы, где они с Эдом ждали заключения по своему иску, и броситься прочь из города, из штата, из страны, лишь бы только длинные руки закона не дотянулись до него. Но закон и не думал поднимать рук. Эд провел всё, как надо. Штамп и подпись судьи, переведенные на карту счета, – и вот они садятся в новый ровер Эда. Пять, три, три, шесть…
Дэйва пробил пот. “Сукин сын! Сукин сын, Эд, это твои чертовы номера!”
Задыхаясь от переполняющей его злости, Дэйв стал шарить по карманам в поисках телефона. “Один звонок, и этот ублюдок окажется в полагающемся ему месте. Нет, мать твою, я не стану ждать утра…” Карманы оказались пусты. Дэйв протянул руку, надеясь нащупать трубку на столе, но пальцы его наткнулись на невидимое ранее препятствие. “Один звонок, – мечась, шептал он, с каждой секундой все меньше отдавая себе отчет в происходящем. – Мне нужен один чертов звонок…” Дэйв попытался встать с ложа, но, в тот же миг ударившись лбом о преграду, откинулся назад. Все его движения, куда бы они ни были направлены, сковывал некий непреодолимый барьер. И только звуки сверху отдавали эхом в ушах: один, два, три, четыре, пять, шесть… Как будто чьи-то усталые, тяжелые шаги ступают невпопад. Как будто кто-то бросает охапками влажную землю. Один, два, три, четыре, пять, шесть… шесть ударов сердца, как шесть шагов. И давящее на грудь удушье.
Он поздно понял, что это за шаги. На крик Дэйву уже не хватило воздуха, и только пальцы его бессильно впились в бархатную поверхность обитого красным материалом мореного дерева.