Читаем Михаил Федорович полностью

Сначала собор выслушал представителей отдельных чинов, начиная с патриарха Иоасафа и освященного собора, а затем, по их просьбе, постановил собрать в недельный срок заручные «письма», подписанные представителями чинов. И в выступлениях на соборе, и в поданных «письмах» звучал протест против действий крымцев. Патриарх Иоасаф советовал прекратить сношения с Крымом и лучше укреплять украинные города. Служилые люди говорили о том же: что они «против крымского царя за такие злые неправды стояти готовы». Практичные гости и торговые люди гостиной сотни также возмущались действиями крымского царя: «За что ему давать твое государево жалованье?» Они предлагали организовать сбор средств для службы и «положить на всю землю», заботясь о том, чтобы «никто в государстве всяких чинов люди в избылых не был».

Скорее всего, правительству царя Михаила Федоровича достаточно было одного совета с выборными от «всей земли», потому что окончательное решение было принято вопреки мнению, высказанному на соборе. Посылка «поминков» была продолжена, здравый смысл возобладал над горячими головами. Очевидно, царь Михаил Федорович не считал, что пришло время для открытого столкновения с Крымом, так как еще не была завершена программа укрепления южной границы и строительства новой засечной черты. Кроме того, война с Крымом означала и войну с Турцией, отношения с которой и так балансировали на грани разрыва из-за азовского вопроса.

Повесть об Азовском сидении

Что же произошло в Азове? В конце июля 1637 года Посольский приказ получил отписку от атамана Михаила Иванова и всего войска донских казаков, извещавших царя о своем походе и взятии Азовской крепости, «потому что оне азовские люди на нас, холопей твоих, умышляли, крымскому царю писали для рати, чтоб нас, холопей твоих, з Дону перевесть и Дон реку очистить». В отписке говорилось о том, что казаки совершили упреждающий удар: «И мы, государь, не дожидая на себя их бусурманского приходу и видя к себе твою государскую милость, пошли под Азов апреля в 21 день, конные и судами, все без выбору». 5 июня 1637 года был убит турецкий посол грек Фома Кантакузин, неоднократно начиная с конца 1620-х годов ездивший с посольствами к царю Михаилу Федоровичу. Казаки давно подозревали его в интригах, направленных на уничтожение вольного казачьего войска, а теперь, получив в свои руки веские доказательства — тайные письма посла об организации помощи Азову, «изрубили» посла и его свиту в войсковом кругу. «И в тех винах наших, ты, государь, волен над нами», — только и нашли что добавить казаки. Дальше говорилось о взятии Азова 18 июня 1637 года, когда «ни одного человека азовского на степь и на море не упустили, всех без остатку порубили» [414].

В Посольском приказе решили проверить сведения казачьей отписки, расспросили атамана и казаков, привезших ее, и специально отправили за «вестями» людей на Дон. Так были выяснены некоторые важные детали азовского взятия. Казаки стояли под Азовом девять недель, помогло им взять казавшуюся неприступной крепость хорошее умение пользоваться подкопами (оно пригодится им затем еще при обороне Азова), ну и, конечно, их безудержная храбрость, родная сестра казачьей жестокости. «Как подкоп взорвало, и они в то ж время приступили к городу со всех сторон с лесницами и в город вошли и азовцев побили всех». Азовский паша и многие другие знатные люди умерли от ран. Впрочем, подобная участь постигла не всех. Как настоящие воины, казаки умели ценить чужую доблесть, и небольшой турецкий отряд в 30–50 человек, в течение двух недель оборонявший последнюю башню Азовской крепости, был отпущен в Крым.

Уже в этих первых известиях заметно, что казаки пытались представить свою борьбу с врагом, угрожавшим их жизни на Дону, как защиту всего христианства от «басурман». Их поход начался после Пасхи, на Светлой неделе. В самом Азове казаки расправились только с «азовскими людьми», то есть с иноверными подданными Турции, оставив в живых греков-христиан. Объясняя причину, по которой они действовали без царского указа, казаки говорили, что пришли в Азов спасти христианских пленных, вняв их мольбам. Этот аргумент не мог не тронуть душу православного царя Михаила Федоровича.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Адмирал Советского Союза
Адмирал Советского Союза

Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза.В своей книге Н.Г. Кузнецов рассказывает о своем боевом пути начиная от Гражданской войны в Испании до окончательного разгрома гитлеровской Германии и поражения милитаристской Японии. Оборона Ханко, Либавы, Таллина, Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, крупнейшие операции флотов на Севере, Балтике и Черном море – все это есть в книге легендарного советского адмирала. Кроме того, он вспоминает о своих встречах с высшими государственными, партийными и военными руководителями СССР, рассказывает о методах и стиле работы И.В. Сталина, Г.К. Жукова и многих других известных деятелей своего времени.Воспоминания впервые выходят в полном виде, ранее они никогда не издавались под одной обложкой.

Николай Герасимович Кузнецов

Биографии и Мемуары
100 великих гениев
100 великих гениев

Существует много определений гениальности. Например, Ньютон полагал, что гениальность – это терпение мысли, сосредоточенной в известном направлении. Гёте считал, что отличительная черта гениальности – умение духа распознать, что ему на пользу. Кант говорил, что гениальность – это талант изобретения того, чему нельзя научиться. То есть гению дано открыть нечто неведомое. Автор книги Р.К. Баландин попытался дать свое определение гениальности и составить свой рассказ о наиболее прославленных гениях человечества.Принцип классификации в книге простой – персоналии располагаются по роду занятий (особо выделены универсальные гении). Автор рассматривает достижения великих созидателей, прежде всего, в сфере религии, философии, искусства, литературы и науки, то есть в тех областях духа, где наиболее полно проявились их творческие способности. Раздел «Неведомый гений» призван показать, как много замечательных творцов остаются безымянными и как мало нам известно о них.

Рудольф Константинович Баландин

Биографии и Мемуары
100 великих интриг
100 великих интриг

Нередко политические интриги становятся главными двигателями истории. Заговоры, покушения, провокации, аресты, казни, бунты и военные перевороты – все эти события могут составлять только часть одной, хитро спланированной, интриги, начинавшейся с короткой записки, вовремя произнесенной фразы или многозначительного молчания во время важной беседы царствующих особ и закончившейся грандиозным сломом целой эпохи.Суд над Сократом, заговор Катилины, Цезарь и Клеопатра, интриги Мессалины, мрачная слава Старца Горы, заговор Пацци, Варфоломеевская ночь, убийство Валленштейна, таинственная смерть Людвига Баварского, загадки Нюрнбергского процесса… Об этом и многом другом рассказывает очередная книга серии.

Виктор Николаевич Еремин

Биографии и Мемуары / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии