Читаем Мерцающая мгла полностью

А медленное движение солнца по небу объясняет надпись насчет сумерек на потолке в последнем зале — сумеречными иногда называют планеты, которые повернуты к светилу только одной стороной. Любая планета замедляет вращение вокруг своей оси из-за приливных сил, и дело идет к тому, чтобы она стала сумеречной. У этой, на которой стоит Михаил с мешком, дело зашло далеко. Значит, день будет длинным. Опасность с неба грозит днем, когда же еще, но надежда, что можно будет днем прятаться а ночью идти, оказалась ложной надеждой. Это плохо.

Михаил углубился в кусты. Густые они на дне ямы, почти непролазные. Зато обнаружил воду — сначала вроде как большую лужу, из которой повсюду торчали все те же кусты, потом — ручеек, который лужу наполнял, а потом — родничок, который питал ручеек. Если верить чутью, воду пить можно. Хотя есть смысл в том, чтобы предварительно прокипятить — условия нецивилизованные, желудочное расстройство может быть смертельно опасным. Также, как аллергия, простуда, натертые ноги. Хорошо, что аппендицит у Михаила вырезан.

Кроме того, нашелся гральп — очень характерная форма листьев. Правда, плодов не росло, только зерна, видимо этот гральп — то ли одичавший, то ли предок культурной разновидности гральпа в мире Тарст. Все равно — удача, Михаил набрал зрелых зерен, развел костер и сварил гральповую кашу. С солью и специями получилось даже вкусно.

От того, что мире будущих сумерек можно найти пропитание, сразу полегчало. Лаз далеко, оставшихся консервов до него не хватит ни при каких обстоятельствах.

В кустах водилась кое-какая мелкая живность, в основном — насекомые. Нормальные такие, шестиногие, с усиками и крыльями, хотя бы рудиментарными. Некоторые ползали, некоторые летали, в луже плавали какие-то жуки. Съедобные насекомые бывают, но этих есть не хотелось — трудно сказать, брезгливость мешает, или чутье. С пищей всегда трудно сказать. Еще были какие-то слизни с ножками, кажется съедобные, но… слизни.

А еще в яме отсутствовала угроза с неба. Побольше бы таких ям…

Запив кашу водой из фляги, Михаил сгреб кучу листьев и улегся на ней спать. Глаза прикрыл куском ткани — солнечный свет мешал.

Спал без снов, проснувшись, отправился дальше. Бегом, поглядывая с подозрением на небо. Но в этот день тоже никто с неба не напал.

Зато удалось установить связь с Никой — слабенькая, едва заметная. Слабее, чем в даже в Обитаемом Пространстве, Никины ощущения «не ловятся» вообще, только присутствие. Это получается, что Михаил «удалился» от Ники. А надеялся попасть Приграничье…

Успокоил себя тем, что прямые пути не обязательно короткие. Во всяком случае — попытался успокоить, однако прорвалась мысль, что это не Михаил удалился от Планеты Земля, а Ника пролезла куда-то, что оказалась «далеко». Куда, спрашивается? Тоже в блуждающий лаз попала? Тогда совсем плохо, тогда уже и шансы Михаила вернуться в родной мир падают… нет, подобные мысли нужно гнать.

Добежал до еще одной ямы. Эта была поглубже, пообширнее, на дне — не лужа, озерцо. И гральповые деревья есть, но зерна кто-то пообъедал. Облазив все кусты, Михаил набрал все же немного зрелых зерен, хватило на полкотелка каши. Зато нашел подходящее деревце и вырезал хорошую крепкую палку, поработал над ней ножом, чтобы добиться хорошего баланса, заострил концы. Вооружился дополнительно, кто-то скажет — глупо таскаться с палкой, если есть самострел и нож, но лучше быть слишком вооруженным, чем недостаточно вооруженным. Еще вскипятил воды, наполнил флягу.

Не хотелось покидать безопасную яму, но не сидеть же в ней до бесконечности. Побежал дальше, все оглядываясь на небо. Время от времени вспугивал каких-то быстрых существ не больше крысы. Членистоногих, ни на что земное не похожих, и к насекомым они явно не относились. Может — к паукам или скорпионам.

И через десяток километров заметил в небе точку — где-то на горизонте, совсем маленькая. Но — резануло опасностью, заставило упасть и замереть неподвижно. В ужасе.

Благодаря очкам удалось точку рассмотреть поближе. Да, летающая тварь, хищная, потому что когтистая и клыкастая. Вроде бы зверь, млекопитающее, судя по короткой бурой шерсти и острым ушам, похожим на кошачьи, хотя голова скорее как у ласки. Из-за ушей пришло на ум название «крылатый кот». Однако, если Михаил честно заработал свою четверку по школьному курсу биологии, у млекопитающих четыре конечности, а у этого крылатого кота — восемь, четыре когтистых лапы и четыре крыла. Передние крылья — большие, достаточно подвижные, но тварь ими не размахивает, только планирует. Зато задние маленькие крылья могут трепетать, как у колибри, видать — тягу создают, как винт у самолета. Такой себе живой самолетик с изменяемой геометрией крыла. С когтями и клыками. Когда тварь открыла рот, Михаил разглядел, что ее зубы могут двигаться в деснах, как змеиные. И был у твари плоский хвост, тоже форму менял.

А летала тварь ловко — могла зависать на месте, даже хвостом вперед передвигалась. Могла молниеносно набрать скорость, резко поворачивала в любом направлении, мгновенно останавливалась.

Перейти на страницу:

Похожие книги