Большинство гостей не спешили занять места. Они бродили по чаше Вейра с бокалами вина или кружками кла в руках. С кухни разносились соблазнительные запахи. Робинтон заметил в отдалении, у помещения для молодняка, новоиспеченных всадников. Они кормили своих драконов, а новорожденные дракончики пронзительно и возмущенно вопили, негодуя на их медлительность. Ничего, в конце концов малыши насытятся, и их уложат спать, а новые всадники смогут присоединиться к своим родителям, преисполненным гордости за сыновей, и вместе с ними отпраздновать радостное событие. Робинтон заметил, что один из бенденских холдеров запечатлил бронзового — вот, кстати, и повод для беседы с Майдиром. Вокруг царили радость и веселье, Робинтон едва удерживался, чтобы не схватить гитару и не заиграть что-нибудь подходящее к случаю, исполненное ликования. Ну, ничего, скоро придет и его черед. А тем временем неподалеку появился К'ган. На лице его играла радостная улыбка. В руках всадник держал поднос с бокалами, а через плечо его был перекинут мех с вином.
Ф'лон замахал рукой, и К'ган подошел к ним. Робинтон воспользовался случаем, чтобы выспросить у К'гана, на скольких музыкантов он может рассчитывать и какие песни наверняка будут просить исполнить. У Робинтона имелось в запасе несколько новых песен: три собственных и четыре присланных из цеха арфистов. Робинтон давно уже понял, что не стоит говорить, какую из песен кто сочинил. Если песня хороша, ее подхватят и станут петь; а то, что людям не понравится, все равно забудут. Правда, с песнями самого Робинтона такое случалось редко. Среди мелодий, присланных из цеха, был марш, написанный рукой Петирона. Робинтон полагал, что он знаменует новое направление в творчестве мастера композиции; марш был ритмичным и торжественным, но при этом захватывающим.
И вот хозяева и почетные гости стали рассаживаться за главным столом. Это послужило сигналом для слуг: они принялись накрывать на стол, а зеленые всадники — помогать им. Бронзовые и коричневые всадники в хозяйственных хлопотах не участвовали, так что Р'гул, С'лел, Л'тол и Р'йяр, паренек, избранный в Поиске после года ученичества в цехе арфистов, уселись за один стол с Робинтоном.
Робинтон сидел довольно близко от главного стола, и ему представилась возможность самому хорошенько рассмотреть новую, юную госпожу Вейра. В Йоре не было ни привлекательности, ни чувственности Каролы. Но это значения не имело: как бы Йора ни выглядела и что бы из себя ни представляла, бронзовый дракон С'лонера летал с ее королевой, а этого было довольно, чтобы он оставался предводителем Вейра. Судя по мрачному виду С'лонера, новая госпожа Вейра не слишком его восхищала. Было заметно, что он старается держаться от Йоры подальше и почти не разговаривает с ней. Йора была довольно миленькой — для тех, кому нравятся пышечки, — но излишне полной — и для всадника, и для молоденькой девушки. Она была опьянена успехом, выпавшим на долю ее Неморт'ы, и теперь о чем-то легкомысленно откровенничала с леди Хайярой. Хайяра слушала молча, с вежливой, словно приклеенной улыбкой. Лорд Майдир изредка обменивался короткими фразами со С'лонером, но по большей части внимание его было приковано к великолепному угощению и бенденским винам.
Робинтон тоже сосредоточился на вине — одной из самых приятных льгот, прилагавшихся к должности бенденского арфиста. Виноградники Бендена по праву считались лучшими на всем континенте, и цех виноделов располагался рядом с Бенден-Холдом, в соседней долине. Здешние белые вина были бодрящими и легкими, иногда они имели цитрусовый привкус, иногда — почти цветочный. Раньше Робинтону случалось пить лишь кислый сотерн из Тиллека — второго крупного холда, производящего вино на продажу, — и разнообразие бенденских сортов просто очаровало его. Красные бенденские вина, особенно кларет и мерло, отличались насыщенным, великолепным вкусом и ароматом. Робинтон обнаружил, что может пить белые вина весь вечер напролет — и наутро не испытывать ни головной боли, ни тошноты. Но красные вина ему нравились больше. А еще у него появилась заветная мечта — попробовать игристое вино, что когда-то делалось в Бендене. Уонегал, мастер-винодел, до сих пор пытался восстановить утраченный рецепт, но тот сорт, из которого изготавливали игристое вино, погиб две сотни Оборотов назад от какой-то болезни, и вывести достойную замену так и не удавалось, несмотря на все усилия.