Читаем Маршак полностью

Замшелый мрамор царственных могилИсчезнет раньше этих веских слов,В котором я твой образ сохранил.К ним не пристанут пыль и грязь веков.Пусть опрокинет статуи война,Мятеж развеет каменщиков труд,Но врезанные в память письменаБегущие столетья не сотрут.Ни смерть не увлечет тебя на дно,Ни темного забвения вражда.Тебе с потомством дальним суждено,Мир износив, увидеть день Суда.Итак, до пробуждения живиВ стихах, в сердцах, исполненных любви!

И снова вернусь к моей встрече с Маршаком.

Самуил Яковлевич прочел первую строфу 66-го сонета на английском языке.

— Вы знаете английский?

— Нет.

— Жаль, но разговор о переводе 66-го сонета теряет смысл.

Много лет спустя, в послесловии к книге сонетов Шекспира в переводах С. Я. Маршака я прочел: «Знание языка поэтом заключается, прежде всего, в отчетливом представлении о тех ассоциациях, которые вызываются словом. Мы говорим не о случайных ассоциациях, но об ассоциациях, так сказать, обязательных, всегда сопровождающих слово, как его спутники. Вот, например, буквальный перевод первого стиха сонета 33: „Я видел много славных утр“. Но этот буквальный перевод является неточным, поскольку на английском языке эпитет „славный“ (glorious) в отношении к погоде обязательно ассоциируется с голубым небом, а главное, с солнечным светом. Мы вправе сказать, что эти ассоциации составляют поэтическое содержание данного слова. Перевод Маршака: „Я наблюдал, как солнечный восход“ — обладает в данном случае большей поэтической точностью, чем „буквальная“ копия оригинала». Один из лучших наших исследователей творчества Шекспира — А. Аникст — в своих примечаниях к изданию «Сонетов» Шекспира в переводах Маршака отметил, что в России до Маршака сонеты переводились не однажды. В частности, их переводили М. И. Чайковский, В. Брюсов, С. Ильин, Н. Холодковский, Т. Щепкина-Куперник. Но «судьбу шекспировской лирики для русских читателей определил лишь перевод „Сонетов“, выполненный в 1940-е годы С. Я. Маршаком. Он открыл для нас поэзию шекспировских „Сонетов“. Его перевод не является педантически точным, но поэт сумел прежде всего добиться цельности впечатления, производимого каждым стихотворением. Он постиг секрет внутреннего единства, пружину мысли, обуславливающую внутреннюю динамику сонета».

В этой связи приходит на память один из последних инцидентов поединка за Шекспира между Маршаком и Пастернаком. В 1954 году режиссер Козинцев поставил в Ленинградском государственном театре имени А. С. Пушкина «Гамлета» в переводе Пастернака.«…Чем же хочется закончить трагедию? — писал Козинцев Пастернаку. — Мне очень хотелось бы закончить ее мыслью, которая так часто повторяется в сонетах: сила благородного человеческого устремления, сила стихов, не желающих мириться с подлостью и унижением века, — переживет гербы вельмож и троны царей.

Вот эту гордость поэзии, вечную тему „нерукотворного памятника“ мне очень хотелось бы довести до зрителя.

Возможность такого решения пришла мне в голову, когда я чисто случайно стал вспоминать, где еще у Шекспира я встречал образ смерти „тупого конвойного“. И тут я вспомнил 74-й сонет.

Получается примерно так. На словах Гамлета:

Ах, если б только время я имел, —Но смерть — тупой конвойный и не любит.Чтоб медлили, — я сколько бы сказал… —

заканчивается трагедия.

Вот и хочу обратиться к Вам с просьбой, если бы только нашлось у Вас желание и время, — перевести для нас 74-й сонет (и если возможно, строем, наиболее приближенным к строю монологов Гамлета).

Если же Вы не сочтете возможным сделать это, то в этом случае (хотя это, конечно, и будет очень печально для нас) буду просить Вас разрешить использовать в спектакле перевод этого сонета С. Маршака, разумеется, оговорив это в программе. Но очень хотелось бы иметь Ваш перевод».

Ответ Бориса Пастернака последовал незамедлительно:

«Дорогой Григорий Михайлович!

Перейти на страницу:

Похожие книги

Адмирал Советского Союза
Адмирал Советского Союза

Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза.В своей книге Н.Г. Кузнецов рассказывает о своем боевом пути начиная от Гражданской войны в Испании до окончательного разгрома гитлеровской Германии и поражения милитаристской Японии. Оборона Ханко, Либавы, Таллина, Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, крупнейшие операции флотов на Севере, Балтике и Черном море – все это есть в книге легендарного советского адмирала. Кроме того, он вспоминает о своих встречах с высшими государственными, партийными и военными руководителями СССР, рассказывает о методах и стиле работы И.В. Сталина, Г.К. Жукова и многих других известных деятелей своего времени.Воспоминания впервые выходят в полном виде, ранее они никогда не издавались под одной обложкой.

Николай Герасимович Кузнецов

Биографии и Мемуары
100 великих гениев
100 великих гениев

Существует много определений гениальности. Например, Ньютон полагал, что гениальность – это терпение мысли, сосредоточенной в известном направлении. Гёте считал, что отличительная черта гениальности – умение духа распознать, что ему на пользу. Кант говорил, что гениальность – это талант изобретения того, чему нельзя научиться. То есть гению дано открыть нечто неведомое. Автор книги Р.К. Баландин попытался дать свое определение гениальности и составить свой рассказ о наиболее прославленных гениях человечества.Принцип классификации в книге простой – персоналии располагаются по роду занятий (особо выделены универсальные гении). Автор рассматривает достижения великих созидателей, прежде всего, в сфере религии, философии, искусства, литературы и науки, то есть в тех областях духа, где наиболее полно проявились их творческие способности. Раздел «Неведомый гений» призван показать, как много замечательных творцов остаются безымянными и как мало нам известно о них.

Рудольф Константинович Баландин

Биографии и Мемуары
100 великих интриг
100 великих интриг

Нередко политические интриги становятся главными двигателями истории. Заговоры, покушения, провокации, аресты, казни, бунты и военные перевороты – все эти события могут составлять только часть одной, хитро спланированной, интриги, начинавшейся с короткой записки, вовремя произнесенной фразы или многозначительного молчания во время важной беседы царствующих особ и закончившейся грандиозным сломом целой эпохи.Суд над Сократом, заговор Катилины, Цезарь и Клеопатра, интриги Мессалины, мрачная слава Старца Горы, заговор Пацци, Варфоломеевская ночь, убийство Валленштейна, таинственная смерть Людвига Баварского, загадки Нюрнбергского процесса… Об этом и многом другом рассказывает очередная книга серии.

Виктор Николаевич Еремин

Биографии и Мемуары / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии