Что касается бездны - я бьет не прав. Бездна означает "без дна". Тут дно было. Далекое черно-зеленое дно, блестящее на солнце море Таика. Настолько высокого, настолько неправдоподобно высокого обрывистого берега не существовало ни на Земле, ни на одной из планет. Птичье царство на краю света. Не здесь ли самое подходящее место для птицечеловека?
Я безумно устал. Спешить было некуда. Пара-тройка часиков сна, учитывая утреннее время, не могли помешать. Промахнулся я или нет - сейчас не так уж важно. Дело сделано.
Переход к бодрствованию бьет резок. Яркое солнце слепило глаза. Лежа на спине, напрягая и расслабляя мышцы, я пытался обдумать план дальнейших действий.
Огромное крылатое существо возникло совершенно бесшумно, словно материализовавшись из воздуха. Внутри у меня что-то оборвалось. Я хотел задать вопрос, но никак не мог сделать столь нужный вдох.
- Зачем ты сюда пришел? - спросил птицечеловек.
- Я ищу Имма. Что с ним?
- Имм лежит. Я хочу, чтобы ты ушел.
- Где лежит Имм? Он жив?
- Жив. У него растет мясо. Когда ты уйдешь?
Жив. Это замечательно, хотя и невероятно. Точнее, невероятно замечательно. "Растет мясо" надо понимать "заживают раны". Или нет? Хочется его повидать.
- Где Имм? Я хочу его видеть.
- Ты Имму не нужен. Если не уйдешь, сброшу тебя в море.
При воспоминании о том, как налаживался контакт с Кайром, у меня еще долго будет появляться ощущение, по неприятности превосходящее зубную боль. Возможно, оно передастся и моим потомкам. Наши мозги слишком сильно отличались и по устройству, и по принципу действия. В этом не было ничего странного. Более достойно удивления мое легкое сближение с другими таикцами, с которыми я, существо из далекого и чужого мира, запросто принялся драться, заключать сделки и даже флиртовать.
Не желая ссориться с капризным повелителем птичьего края, я превзошел себя в лести и подхалимстве. Но ключик удалось найти в детском любопытстве птицечеловека. Выяснив интерес Кайра ко всему, что я мог рассказать о Земле и космических полетах, я сумел навязать выполнение некоторых моих требований. И первое из них - посещение Имма.
- Да, да, да. Ты все узнаешь про мой мир, - бодряческим тоном бубнил я, - но мне обязательно надо увидеть Имма.
Поднявшись с неудобного каменного ложа, я пошел вдоль берега в указанном направлении. Километров через десять показалось непонятное строение: шалаш - не шалаш, вигвам - не вигвам. Вот она - резиденция птичьего короля. Сам он медленно делал круги в небе. Подождав, пока я доберусь, птицечеловек спланировал на край обрыва и посмотрел вниз.
- Там дырка. Имм в ней. Хочешь - лезь.
Лежа на животе, я свесил голову. До пещеры было метров 40-50. До моря - намного больше.
- Полезешь? - спросил Кайр.
- Полезу, - уныло ответил я. Действительно, зачем же я сюда мчался, как не за этим?
К счастью, поверхность скалы была достаточно неровной, а в рюкзаке имелись кое-какие полезные приспособления. Скоро я уже был в пещере. Пробравшись с помощью фонарика среди причудливых каменных выступов, я обнаружил Имма.
Первым и единственным, что я увидел среди камней, была его голова. Если точнее - не его, а тхела, зеленой таикской обезьяны. Голова с закрытыми глазами покоилась на каменной подушке. Фактически она стояла, опираясь на булыжник. Стояла на гладкой каменной поверхности. Самого Имма не было. У меня задрожали руки. Резкий непривычный запах, наполняющий пещеру, показался тошнотворным. Значит, мертв?
Я поднес к голове руку и застыл. На ладони чувствовалось дыхание. Жив? Но как?
Невероятно медленным движением я дотронулся до щеки, ниже. Шея... Скользнув по ней, палец уткнулся в упругую поверхность. Чуть-чуть нажать... Проткнув поверхность, палец вошел в плотную массу. Шея Имма продолжалась и в ней. За шеей - плечо. Слепой дурак, не сообразил сразу. Теперь-то ясно видно, что не ровная каменная плита, а чрезвычайно вязкая и плотная жидкость находится перед моим носом. Что это? Горная смола? Птичий помет?
Я понюхал руку. Резкий запах обжигал ноздри, но уже не вызывал тошноты. Чем бы ни лечили Имма, средство считалось проверенным. Как там говорил крылатый спаситель? "На моей земле все становятся здоровыми".
Наверху я вынужден был взяться за самое утомительное занятие, которое только можно себе представить. Птицечеловек задавал мне вопросы о Земле, а я отвечал. Надежды на снисхождение не было, ссора исключалась, и мне приходилось шевелить языком не переставая. После ужина допрос был продолжен.
С перерывами на еду и посещение Имма так тянулось четыре дня. Позднее, когда Имм начал приходить в себя, я стал проводить в пещере больше времени, стараясь смягчить эту неприятную для моего гордого друга ситуацию.
- Мы еще побродим по Таику, приятель, - в сотый раз повторял я. - Мы еще полетим вместе с тобой на землю, в мой мир. Не грусти. Остаться в живых намного труднее, чем выздороветь, так что впереди у тебя сплошные пустяки.
Имм в своем нечеловеческом облике молчал. Особой радости такие беседы не доставляли.