Я затормозила перед почтовым отделением минут через десять после его открытия и оставила машину на ближайшей, пока пустующей парковке. Приветливо кивнув по пути почтовому служащему, посыпавшему ступени каменной солью, я прошла внутрь, чувствуя, как колотится в груди сердце, а в голове звучат литавры, отбивающие некий латиноамериканский ритм. С чего это я так распсиховалась? Совершенно никто здесь не имел ни малейшего понятия о содержимом посылки, которую я собиралась получить.
Подойдя к отделу выдачи, я подала желтый квиток стоявшему там Джорджу. Он удалился в заднюю комнату и вскоре вернулся, притащив большой — по габаритам больше, чем пачка писчей бумаги, — пакет в коричневой обертке, перевязанный веревкой.
— Извините, миз Бен, что вам пришлось самой приехать за посылкой, — сказал Джордж, обнажив в улыбке широко расставленные зубы. Он почесал в затылке. — Я с удовольствием отдал бы ее тому парню, который только что заходил сюда по вашему поручению, но он сказал, что вы потеряли квиток доставки. Тогда я объяснил ему, что в таком случае вы должны прийти лично или прислать подписанную вами записку с разрешением получить посылку. Но как видно, вам все же удалось найти квитанцию.
Я стояла точно глухонемая, все звуки доносились до меня так, словно я находилась под стеклянным колпаком. Я молча держала в руках пакет. Растерянный взгляд Джорджа явно говорил, что он прикидывает, как лучше поступить — предложить мне воды или вывести на свежий воздух.
— Понятно, — умудрилась выдавить я и откашлялась. — Все в порядке, Джордж, мне все равно нужно было ехать в вашу сторону. Так что я забежала по пути.
Медленно направившись к двери, я соображала, как лучше задать отчаянно интересующий меня вопрос. И придумала, уже перед самым выходом.
— Кстати… — обернулась я к Джорджу. — Я просила пару своих приятелей при случае заскочить к вам за моим пакетом.
Так кто же из них в итоге зашел к вам, чтобы я могла сказать другому не беспокоиться?
Я думала, что он скажет: «какой-то приезжий» или что-то в таком роде. Но его слова заставили меня похолодеть.
— Ну, по-моему, заходил ваш домовладелец, мистер Максфилд. У вас с ним почти одинаковые адреса. Именно поэтому мне было неловко отказывать ему в выдаче посылки. Но правила есть правила.
Оливер! Мне как-то поплохело. Мгновенно вспомнился фургон, ослепивший меня прошлым вечером, и сегодняшняя пустая подъездная аллея со следами шин. С вымученной улыбкой я поблагодарила Джорджа. Вышла на улицу, забралась в машину и тупо уставилась на лежащий на коленях пакет.
— Ты во всем виноват, — сказала я ему.
Я понимала, что не стоит сейчас открывать пакет, но ничего не могла с собой поделать. Пошуровав в бардачке, я достала оттуда охотничий нож с костяной ручкой для разделки оленей, который в жизни не касался ни одного оленя. Потом перерезала шпагат и вскрыла посылку. Мне отчаянно хотелось узнать, какого сорта ядовитое зелье мне предстоит выпить. Увидев первый лист, я начала смеяться.
Текст был написан на каком-то непонятном языке, он состоял даже не из букв, а из затейливых знаков, показавшихся мне, правда, странно знакомыми. Я пролистала остальную пачку, как колоду карт: действительно, по объему около двух стандартных пачек бумаги, и все эти похожие друг на друга страницы исписаны черными чернилами и явно одной рукой. Все страницы заполнены стройными рядами каких-то стрелочек, кружочков и ромбиков, подобных тем символическим рисункам, что изображались на индейских вигвамах. Но что именно они все-таки мне напоминали?
Наконец я поняла, что именно. Однажды я видела такие же знаки на кладбище в Ирландии, куда Джерси возила меня на встречу с ее предками. Это были руны, рунические письмена древних тевтонов, живших когда-то в Северной Европе. Вся эта чертова рукопись была написана на языке, существовавшем тысячи лет назад и сейчас благополучно забытом.
Как только понимание этого осенило меня, я заметила краем глаза какое-то целенаправленное движение на парковочной стоянке. Оторвав взгляд от манускрипта, я увидела, что Оливер, скользя по подсоленному ледяному тротуару, направляется к моей машине! Я бросила рукопись на соседнее сиденье, где она частично вылезла из пакета, и даже не стала поднимать упавшие на пол страницы. Пытаясь впихнуть ключ в зажигание, я от волнения долго не могла попасть в нужное место. И когда мне удалось завести машину, Оливер был уже на подходе. В панике я резко откинулась назад и нажала локтем на дверной замок, заблокировав все дверцы.
Взявшись за ручку дверцы со стороны пассажирского сиденья, Оливер что-то говорил, но я не стала его слушать и подала вперед рычаг управления. Машина выехала со стоянки, таща Оливера за собой, пока он наконец не отпустил ручку дверцы. Я мельком глянула на выражение его лица, прежде чем свернуть на улицу. Он неотрывно смотрел через окно на мою рукопись!