Сильная рука схватила Глебова за грудки и прижала к земле. Рядом воздух пронизал едкий аромат гнилых зубов и папирос — похоже, это выдохнул Роман Константинович. Агнаров слегка поёрзал — снова заныло колено — после чего замер и принялся в бинокль всматриваться в огни посреди пустыни.
Тем временем в пустыне творилась какая-то вакханалия. Огоньков становилось всё больше, они дрожали, выбрасывали снопы искорок, метались, и, Клим был готов подтвердить это под присягой, выстраивались в силуэт человека. Наконец, когда уже стало ясно, что это точно силуэт человека, огоньки на мгновение замерли, после чего резко собрались в одну точку. Образовалась сфера серебристо-белого цвета, издали размерами примерно с детский мяч. Покачиваясь, сфера поплыла вглубь пустыни, пока вдруг не исчезла.
— Считаем в уме до пяти и за мной, к ограде.
Досчитали, пошли, согнувшись, к ограде. Подойдя, Яков Иосифович похлопал по плечу Латыгина.
— Рома, подсади.
— Так ещё ж наши…
— Не заметили эту штуку — и нас проглядят. Да и долго это, давайте сразу сами всё выясним.
Роман Константинович кивнул, подсадил начальника. На удивление ловко он перелез через ограждение, приземлился и, чертыхнувшись, помчался в пустыню. Глебов и Латыгин переглянулись и быстро вскарабкались следом, перевалились через ограждение и спрыгнули в контрольно-следовую полосу. Действительно, прожектор был в это время в другом секторе — и вышка охраны ничего не заметила. Побежали…
Ночь была на удивление тёмная, луну постоянно закрывали тучи, поэтому перемещались как попало. Следователь старался не терять из виду прыткого НКВДшника, задорно покачивающегося при беге трусцой. Латыгин сопел сзади слева — Роман Константинович явно не слишком утруждал себя зарядкой по утрам и много курил, а потому не поспевал и громко сопел, иногда чертыхаясь.
— Так, встали! Это где-то тут было.
Остановились, начали оглядываться. Глебов, машинально считавший шаги при беге, прикинул, что его тысяча сто восемьдесят шагов — это почти километр получается. Бежали бодро, так что справились минуты за четыре. Может, четыре с половиной. При этом вокруг не было никого и ничего…
— Так, я прямо, Клим направо, Рома налево. Считаем в уме до тысячи, пока идём, потом кругом и сходимся обратно. А то ни зги не видно, друг друга из вида терять нельзя.
Так и поступили. Клим оглядывался по сторонам, всматривался в песок, жалея, что не захватил с собой спички. Но вокруг была тёмная тишина спящей пустыни. Всё, что удалось найти — это какой-то чахлый кустик. Вернувшись ни с чем в исходную точку, мужчина кивнул напарникам — Латыгин развёл руками и отрицательно покачал головой. А вот Агнаров поманил за собой.
Метрах в тридцати впереди посреди песка поблёскивал в редких лучах луны диск. Сложно было сказать наверняка, но его блестящая поверхность более всего напоминала отполированное стекло или даже зеркало. Примечательно, что объект был правильной геометрической формы — идеальный круг.
— Ну, кто что думает? Перепить мы не могли, эту версию отметаем сразу.
Мужчины стали озадаченно ходить вокруг странного диска. Роман Константинович потрогал его рукой.
— Ещё тёплый!
— Да. Остывает медленно, я его тоже тёплым нашёл.
— По блеску напоминает стекло либо зеркало. Только идеально гладкое, без единой царапинки.
Яков Иосифович кивнул. Выжидательно посмотрел на Глебова.
Следователь всё ходил вокруг в нерешительности. Наконец, вытащил из внутреннего кармана плаща портняжный метр, приложил к диску. Чертыхнулся.
— Двадцать семь сантиметров. Ровно столько же, сколько пятна на полу в обеих комнатах, ни на миллиметр не отличается.
— Уверен?
— Абсолютно.
Агнаров провёл рукой по бритой голове. С трудом опустился на одно колено, попробовал подковырнуть пальцем диск — оказалось, он лежал на поверхности песка, толщиной не более сантиметра. НКВДшник повертел находку в руках.
— И по весу как стекло. Мутное, но отполированное.
— Обрати внимание, что отполировано только с одной стороны, сверху.
— Ага. И ни единой царапинки, как в кремлёвских кабинетах. Идеальная поверхность. И идеальный круг, чёрт возьми, как в учебнике… Ладно, пойдём уже к своим. А то ещё тревогу поднимут.
По дороге Яков Иосифович разговорился.
— Впервые я заметил эту… странность… в общем,
— Да это-то понятно… Яков, неужели никто ничего не заметил?
— В том-то и засада. Опросил начкараула, послушал, что говорят в столовой. Никто не видел ни черта. Понимаешь, Клим, вообще ничего. Как будто мне два дня подряд кажется то, чего нет. Ну, один раз я бы поверил — но не два же дня к ряду! Не может такого быть, у меня с мозгами всё хорошо, умом я пока не тронулся. И не пил ни капли с твоего приезда. Чертовщина да и только…