Напомнило кое-что из юности. Зашёл в гости к однокласснику, там восхитился одной картинкой, к которой мой сосед по парте отнёсся с полнейшим равнодушием. На табуретке спали две красивые кошки серо-голубой масти. Одним клубком, где не сразу разберёшься, чьи и откуда виднеются лапы, хвосты и уши. Эля с Даночкой сейчас почти так же спят.
Как там Дана говорит? От человека, способного разбудить спящего, можно ждать любой подлости? Хмыкаю, – не, Даночка, не буду подлецом. Спите.
Когда Дана проснётся, мне есть чем её обрадовать. Если я правильно её понимаю. А в целом воспринимаю, как рыжее концентрированное счастье. Известная истина «Маленькие детки – маленькие проблемы…» каким-то незаслуженным подарком судьбы оборачивается совсем другой стороной. Милейшая малолетняя оторва, доставлявшая в детстве массу хлопот и радостей, вдруг превращается в очаровательную девицу, приносящую огромные бонусы. Любой родитель будет счастлив, имея такое красивое и талантливое чадо. Короче, «маленькая Даночка – маленькие радости, взрослая Дана – большие радости».
Короткий период, когда Эля и Дана чуть в драку не кидались, оборвался ошеломляюще резко. Что-то там у моей первой произошло. Не знаю, что, – Дана помалкивает, – но огромное ей спасибо.
У меня есть, чем её обрадовать. Одним коротким словом…
– Не обижайся, друг мой, – Сергей Тигранович улыбается тепло и проникновенно, – но уж больно это слово точно суть отражает.
Улыбке своего патрона я не очень доверяю. Тёплые глаза мгновенно могут уйти в арктический режим. Видели – знаем. И тогда, спасайся, кто может. Небольшого роста, почти субтильный, весь как будто становится опасным клинком. И поблёскивающая лысина, по поводу которой он не находит нужным переживать ни секунды, начинает напоминать блеск остро заточенного лезвия. Унаследованный от отца кавказский темперамент проявляется.
Только полчаса назад мы закончили обед в ресторане. На упомянутой ноте. А в самом начале, за час до того, кое-что происходит. Десять к одному поставлю, что именно из-за этого Тигранович меня и выдернул в мой законный выходной. Сам не скажет, и я спрашивать не буду.
Очень похоже на встречу двух вражеских эскадр, которые идут по своим делам, у каждой приказ своего командования, но враг – вот он! Так что обстрелять на ходу – святое дело.
Идём к своему столику, и вдруг Тигранович притормаживает.
– Ба, какие люди! Приветствую вас, Анатолий Степанович. Мадемуазель… – короткий поклон в сторону роскошной брюнетки, спутницы представительного и вальяжного мужчины.
– Вы тоже по достоинству оценили это место? – светски продолжает патрон. Я молча приветствую сидящего сноба и его спутницу таким же символическим поклоном.
Замминистра просвещения, скользкий тип, ни слова в простоте. Ничего не добился ни от него, ни от его подчинённых. Огромный госзаказ повис. Тигранович сначала отругал меня, – ни за что, считаю, меня никто не учил аппаратным играм, – затем подробно объяснил мои ошибки. И взялся за дело сам. А сразу нельзя было? Моё дело – электронные схемы, а не пробивание бюрократических редутов.
– Приятного аппетита, Анатоль Степаныч, – Тигранович уже нацеливается уходить, политес соблюдён. И что, это всё? Только ради этого он меня лишил нескольких часов воскресенья?
– Мы же с вами завтра встретимся, тогда и наговоримся, – Тигранович разворачивается, но останавливается.
– Конечно, хотя не очень понимаю, зачем, – пожимает плечами замминистра. – Хороших новостей для вас у меня, простите, нет.
Тигранович хлопает себя ладонью по лбу с видом «Чуть не забыл!». Артист! Внимательно наблюдаю, это наглядный урок для меня. Иначе, зачем он меня сюда вытащил?
– У меня для вас есть, уважаемый Анатоль Степаныч! И не стоит ждать до завтра. Новость короткая и, вы уж простите, неприятная для вас.
Замминистра и глазом не поводит, но, уверен, он напрягся.
– Для вашего министерства неприятная, Анатоль Степаныч, не для вас лично, – «успокаивает» сноба мой патрон и кратко формулирует, – вашему учреждению, простите за тавтологию, грозят неприятности.
Я в теме, понимаю, о чём речь. Слово сказано, можно уходить? Но Тигранович не торопится.
– Угрожаете? – равнодушно интересуется замминистра.
– Да бог с вами! – поражается обвинению Тигранович, – Клянусь, мы вообще ни сном, ни духом. Просто случайно узнали, вот и предупреждаю.
– О чём?
– Видите ли, Анатоль Степаныч, подробности довести не могу, – Тигранович разводит руками, – Мы всегда открыты для дружбы со всеми, но сами никогда не навязываемся. Понимаете меня?
По глазам замминистра вижу, что он понимает. А я не очень. Тигранович поясняет уже за нашим столом. Не забывая получать удовольствие от обеда.
– Обожаю бараньи рёбрышки, – почти урчит над блюдом патрон, – с детства любовь к ним питаю. Неугасимую.
Первое внимание рёбрышкам, потом уж и моя очередь настаёт.
– Владик, друг мой! Всё очень просто. Раскрытие подробностей угрозы – дружественный акт. Бескорыстная помощь с нашей стороны, правильно?
Соглашаюсь.