- Не встречал здесь такого, - мгновенно ответил Воронцов, едва взглянув на извлеченную подполковником из внутреннего кармана пиджака небольшую фотографию. - Снимок, похоже, недавний, значит, и вообще не встречал. Я в городе не был больше года, Князь. Прибыл только сегодня, то есть уже вчера, утром.
Голицын неторопливо вернул фотографию на место, задумчиво качнулся, перекатываясь с носка на пятку и обратно.
- Спасибо, хоть легче мне от этого и не стало, - сказал он Воронцову. - Надолго думаешь здесь задержаться?
Алексей пожал плечами, он и сам не знал, сколько еще пробудет в "Черном доме", но уже потихоньку начинал догадываться, что это зависит не столько от его желания, сколько от складывающихся обстоятельств.
- Ты не того ищешь, начальник, - неожиданно подала голос Сова.
Она по-прежнему сидела неподвижно на тахте, вот только распахнула настежь свои огромные круглые глаза и уперлась взглядом в подполковника.
- Этот мальчишка здесь, но он тебе не нужен, - продолжила девушка. - А тот, кого ты ищешь на самом деле, тоже здесь. Но его найти будет непросто. Он не хочет видеть таких, как ты.
- Ну и зачем ты это сказала, Кассандра доморощенная? - после секундной паузы вполне серьезно разозлился жандарм.
Он ни на секунду не сомневался, что Сова не видела, не могла видеть той фотографии, что он показывал Алексею. Девушка сидела далеко, практически вполоборота, да и глаза у нее были плотно прикрыты, не говоря уж о том, что сам подполковник умел показывать документы так, чтобы их видел только тот, кому это предназначено. И тем не менее, Голицын не сомневался, что Сова говорит именно о тех людях или не совсем людях, которых давно уже ищет Жандармский Корпус, а вчерашним утром напал на свежий горячий след.
- Почему Кассандра? - от удивления вырвалось у Алексея.
Внезапная, вовсе не наигранная досада и злость подполковника просто-таки поразила Воронцова. Чего-чего, но такой вот несдержанности он не мог ожидать от холеного аристократа-жандарма, больше известного Алексею как раз и не холеностью своей и не дворянским происхождением.
- А вы еще не знакомы? - мгновенно погасив невольные эмоции, с легкой иронией ответил подполковник. - Разрешите представить: самая цыганская из всех не цыганок города. Предпочитает откликаться на прозвище Сова. Соблюду общепринятый этикет и не буду говорить о возрасте, но - молода. Соблюду также и местный этикет и не буду называть подлинное имя и рассказывать биографию, даже краткую, тем более, ничего интересного в этой биографии нет. В городе знаменита своими предсказаниями, и особенно тем, что имеет обыкновение предсказывать то, о чем её вовсе не просят. Ну, и, как положено цыганкам, имеет "черный глаз". Для нее накликать неприятности на человека - пара пустяков...
Последнюю фразу Голицын как бы подчеркнул, этим, хотя бы поверхностно, оправдывая собственную злость и досаду на слова Совы.
"А и в самом деле - похожа", - подумал Алексей, оценивающе приглядываясь к "перьевой" прическе девушки и её птичьим, круглым глазам.
- Однако, приношу свои извинения, - спохватился подполковник, и было непонятно, то ли он извиняется за резкость только перед Совой, то ли сразу перед всеми собравшимися, да и за резкость ли вообще. - Мне необходимо вас покинуть, и сделать это очень срочно, но - не надолго.
"Ворон, попрошу дождаться меня здесь, это не займет много времени. И постарайся не разговорить эту Кассандру, а то она и тебе такого напророчит... Милая барышня-репортер, вы также подождите меня в этой комнате. В компании с унтер-офицером вы будете здесь в полной безопасности".
- Хорошая получилась компания - Сова и Ворон, - засмеялась вслед выходящему из комнаты Голицыну рыженькая. - Ну, что? будете меня охранять?
- А вы и правда репортер? - из вежливости поинтересовался Алексей.
- А ты и правда унтер-офицер? - откровенно и как-то по-детски передразнила его репортерша, разве что, язык не показала. - Что за вопросы? Конечно, репортер, и до сегодняшнего утра даже не была знакома с подполковником Голицыным и к жандармерии имела самое косвенное отношение...
Сделав пару шагов из своего теневого укрытия за шкафом, в котором она и провела все это время, рыженькая неожиданно крутнулась на каблуках вокруг собственной оси. Взметнулись полотнища юбки с разрезами гораздо выше середины бедра, обнажая стройненькие ножки, и по глазам Алексея вспышкой ударила белая, голая едва ли не до середины ягодиц спина репортерши. "Ай, да платье, - успел только подумать потрясенный Воронцов. - Только в кино такие и видел, да и то пару раз..."
А репортерша задорно засмеялась, видимо, довольная произведенным эффектом, а может быть и просто - собой.
- Ну, чего глазеешь? Сегодня на меня в этом платье все так глазеют, будто в первый раз женскую спину увидели, - по-уличному грубовато, но не оскорбительно сказала она. - Слушай, ты лучше расскажи, как с Голицыным-то познакомился? Интересно, наверное?