— Не знаю, весь отдел я не потяну, так и премии не хватит, а больше я особо ни с кем и не общаюсь.
— Так даже лучше, — соглашается со мной Кир. — В узком кругу будет веселее. О! Чуть не забыл, тебе же ответный привет от Ольги! Спрашивала, когда зайдешь к ней.
Вижу, как у Марины сужаются глаза.
— Надеюсь, больше никогда, — отшучиваюсь я. — Так что, может, сам попробуешь к ней подкатить?
— А что, женщина видная! — соглашается Кир. — Умница, медицинский работник, наконец, просто красавица!
— Фил, едем! — встревает Марина. — Нас ждут, нельзя опаздывать.
— Ладно, Кир, мы поехали.
— Ага, счастливо! — говорит он. — На обед вернетесь?
— Посмотрим. И это, Кир… Не надо «последнюю». Бросил и бросил. Живи!
Кир пожимает плечами, но все-таки вытаскивает смятую пачку с зажигалкой, крутит в руке, думает, потом сминает и выкидывает в урну.
— Красавец! — Я искренне радуюсь за него, а система радуется за меня.
Дрессировка меня системой в действии — твори добро, заботься о людях, и воздастся. К своему удивлению, я равнодушно отношусь к этим очкам опыта.
На обед с ребятами мы не успеваем. После первой же удачной встречи с директором производственного цеха полуфабрикатов, в том числе пельменей (привет, Кир и Гриша!), мы скидываем инфу для подготовки договора юристам, а сами едем на следующую заинтересовавшуюся точку — кондитерскую. Первый контракт — Маринин, причем заслуженно, именно она вела первую встречу. Не знаю, как это отражается во вселенском инфополе, но система, не дожидаясь подписания договора, засчитывает мне квест.
А после полудня и я делаю свою первую продажу, будучи штатным сотрудником «Ультрапака». Владелица кондитерской, дородная дама с жестким взглядом и вырвиглазным маникюром, сразу же начинает продавливать меня на предмет уступок, скидок, отложенной оплаты, но бессильно разбивается, наткнувшись на пятнадцать очков харизмы, а к концу встречи окончательно тает и, прощаясь, обнимает меня, прижимая к своей необъятной груди. Всю дорогу из этой кондитерской Марина заливисто хохочет, вспоминая эту сцену. Вот куда Жирному надо было устраиваться!
Поведение Марины меня смущает. Она явно флиртует: когда мы идем, берет меня под руку и, как бы случайно, касается меня бедром, когда мы едем. Не буду лукавить, мне приятно ее внимание, но я не собираюсь извлекать из этого какие-то дивиденды.
Ей явно комфортно, и она общается со мной, словно мы ровесники и давно знакомы. Время обедать ловит нас в другой части города. Заходим в небольшое кафе и заказываем бизнес-ланч. И, как и в прошлый раз, свой новый уровень социальной значимости я получаю после обеда и снова в кафе. Сначала закрывается квест Сявы:
Рост удовлетворенности влечет за собой баф счастья первого уровня, который с наложившимся пароксизмом удовольствия от левел апа сгибает меня пополам и подкашивает ноги.
Я теряю контроль над телом, хватаюсь за скатерть и стягиваю ее со стола, падая на пол, и ничего не могу с собой сделать: в глазах темнеет, а меня распирает и прямо-таки за душу берет. Со стороны это, наверное, выглядит как эпилептический припадок. Приступ удовольствия длится дольше обычного, в этот раз секунд пять. Чувствую себя как тот чувак из анекдота, онанирующий на сцене в театре: «Кто здесь?»
Очнувшись, вижу над собой встревоженное лицо Марины.
— Фил? Очнись! Фил! Вызовите «Скорую»! — кричит она на весь зал кафе.
— Не надо «Скорую», — я встаю, чувствую себя лучше, чем когда-либо. — Все в порядке, Марин.
— Молодой человек, вам плохо? — спрашивает меня женщина, по-видимому, администратор заведения.
— Все хорошо. Простите за побитую посуду, добавьте в счет, пожалуйста.