Помимо склонности к авантюризму, покоившейся на мощном фундаменте несгибаемого цинизма, дрожала где-то там внутри у Андрея Владимировича и предпринимательская жилка. Он был единственным студентом, кто смог самостоятельно – безо всякой помощи родителей! – купить себе машину: новенькие "Жигули". Необходимые деньги он ухитрился заработать за два месяца летних каникул. Делал это следующим образом: приезжал в какую-нибудь воинскую часть, проходил на территорию и предлагал солдатам сделать цветной снимок, который обещал потом отправить домой, на родину бойца. Стоило это десять рублей вместе с отправкой. Он никогда не обманывал: обещал отправить – значит, отправлял. Через некоторое время солдат получал из дома восторженное письмо со словами благодарности, радовался и раздувался от гордости, что его цветной портрет видела вся деревня или весь аул, и обязательно рекомендовал Ремизова своим сослуживцам. Скоро к нему стали выстраиваться в очередь; самыми хлебными местами были Кантемировская и Таманская дивизии – в то время в каждой из них служило по десять тысяч человек! Чтобы подогреть и без того немалый спрос на свои услуги, Ремизов заказал сильно пьющему умельцу из соседнего двора деревянные модели разнообразного оружия: от автомата Калашникова до пистолета маузер. Особенно любили сниматься с муляжами в руках солдаты из нестроевых частей: всякие южные товарищи, начиная от среднеазиатских и заканчивая кавказскими. Правда, такой снимок стоил уже пятнадцать рублей, что, в общем-то, было справедливо, поскольку изображение на карточке, сопровожденное первичными признаками воинской доблести (поди разбери, что это – настоящий "ствол" или крашеная деревяшка?), автоматически превращалось в удостоверение джигита.
Конечно, солдаты фотографировались и без него, сами, но на черно-белую пленку: какой любитель сможет в каптерке грамотно обработать цветную? Поэтому бизнес Ремизова процветал: целых три года, до тех пор, пока проклятый "Поляроид" не начал вторжение в пределы отчизны. С грустью в сердце – впрочем, довольно мимолетной! – похоронив свое первое коммерческое предприятие, Андрей Владимирович пришел к выводу, что все беды русского народа – и его лично, как неотъемлемой части этого самого народа – от иностранцев, и еще более укрепился в патриотических чувствах, наличие коих считал обязательным для образованного и порядочного человека.
Вскоре эти чувства смогли найти новый выход, не имевший ничего общего с поддержанием боевого духа личного состава Советской Армии на должной высоте: Андрей Владимирович решил собственноручно взяться за всякого рода нечисть, пену, густой грязно-белой шапкой крутившуюся в самом центре российского водоворота. Говоря проще, без метафор – Ремизов начал собирать компромат: на всех, на кого только мог.
Несколько раз ему удавалось заполучить порочащие сведения о таких важных людях, что потом ни одна газета не бралась их публиковать. Но по-настоящему звездный час настал для Ремизова в тот момент, когда его пригласили в "Столичный комсомолец".
По прихоти судьбы тот же самый день черной датой навсегда врезался в память Алексея Борисовича Болтушко: не побоюсь этого избитого литературного штампа – уж сказал, как припечатал!
КОЛЬЦОВ.
Сергей Иванович Кольцов имел все основания быть полностью довольным жизнью. К своим тридцати четырем годам он успел добиться очень многого.
Белобрысый долговязый паренек с вытянутым лицом, усеянным множеством юношеских прыщей, приехал поступать в Московский университет из славного города Иваново. Мальчика с детства интересовала химия. По сути дела, она была его единственной страстью.
Приемные экзамены Кольцов сдал с блеском, учился – еще лучше. Победитель всевозможных студенческих олимпиад, завсегдатай научных обществ и кружков, он с первых же дней обратил на себя внимание преподавателей. Все прочили ему блестящую карьеру ученого.
После окончания университета Кольцов поступил в аспирантуру и принялся писать кандидатскую диссертацию. Для него это было делом нетрудным.
Попутно Кольцов занимался проблемами синтеза высокомолекулярных соединений, и однажды понял, что сможет на примитивном оборудовании получить высококачественный сильнодействующий наркотик. Пока это было только догадкой, теоретической схемой, но Кольцов не сомневался в правильности своих выкладок. Потребовалось какое-то время, чтобы проверить их на практике, и результат превзошел все ожидания.
Оказалось, что из доступных веществ можно варить зелье чуть ли не на кухне. Итак, производство можно было наладить в любую минуту; теперь надо было организовать сбыт.