Потом Пашка безрезультатно «убил» три вечера подряд, бездарно просидев в тёмно-вишнёвой «девятке» возле Офицерского дома. Никто к Тощему бастарду в гости не приходил. Никаких интересных телефонных разговоров зафиксировать не удалось. Назаров в положенное время возвращался с работы домой, переодевался, бесцельно гулял час-другой по вечернему Купчино, потом возвращался, принимал душ, ужинал, смотрел телевизор и ложился спать.
Придя домой после последнего вечернего бдения, Сомов пожаловался жене:
— Похоже, что расследование — в очередной раз — зашло в тупик. Митрофаненко укатил в Москву. Бастарды, включая Марию, судя по всему, «легли на дно».
— А что у нас с биробиджанским ГУВД? — напомнила Сашенция. — Прислали обещанные материалы?
— Сегодня после обеда. Пустышка, к сожалению…
— Это в каком же смысле?
— В обыкновенном, — расстроено вздохнул Пашка. — Гражданка Приходько-Соколова-Бокий никогда не встречалась и не пересекалась с гражданином Ковтуном. И общих друзей-знакомых у них не было. Ковтун в первый раз приехал в Биробиджан только через семь с половиной лет после Маринкиного отъезда. Она же, покинув Биробиджан, больше туда ни разу не наведывалась. Замкнутый круг, короче говоря… Что Ковтун позабыл в Санкт-Петербурге? А он, по утверждению гражданской жены, сюда и не собирался. Мол, должен был в Москве пересесть в самолёт до Мурманска, планировал навестить двоюродного брата. Знакомые в нашем городе? Мать покойного вспомнила, что в Питере проживает армейский дружок покойного сына. Но, ни имени-фамилии, ни адреса, к сожалению, так и не вспомнила… Что теперь делать? Ума не приложу.
— Для начала следует вспомнить о том, что завтра — суббота. То бишь, выходной день, — посоветовала Александра. — Ещё предлагаю сходить на рыбалку. Ты же обещал?
— Обещал.
— А я сегодня — по журналистским делам — проезжала на трамвае по Бухарестской. Пруд, между прочим, полностью освободился от зимнего льда. Да и строительный забор — по новой — разобрали.
— Серьёзно? — недоверчиво прищурился Сомов.
— Что здесь удивительного? Весна зверствует вовсю. Уже несколько дней подряд температура окружающего воздуха стабильно переваливает — конечно, на солнышке — за двадцатиградусную отметку. Вот, ледок и растаял в момент… Забор сняли? Насквозь предсказуемое действо. Типа — от греха подальше… Э-э, а что это ты задумал?
— Снасти и рыбацкую одежду надо достать с антресолей. Твоё заманчивое и своевременное предложение, красавица, принято…
Пашка, опорожнив антресоли наполовину, принялся знакомиться с содержимым многочисленных мешочков, свёртков и коробочек.
— Почему ты не достал надувную лодку и вёсла? — спросила наблюдательная Сашенция. — А почему подсачник запихал обратно? Я по телеку смотрела передачу про рыбалку. Там крупную рыбу извлекали из воды, как раз, с помощью подсачника.
— Почемучка выискалась, — неодобрительно покачал головой Сомов. — Отвечаю на заданные вопросы… Нет в нашем пруду крупной рыбы, да и не было никогда. Поэтому подсачник — без надобности, лишний груз. Да и лодка нам не нужна, будем рыбачить с берега.
— Почему — с берега? С лодочки же гораздо интереснее…
— Потому. Моя лодка не оснащена деревянными сиденьями. Поэтому приходится сидеть на надувных подушках. А сейчас по утрам ещё достаточно холодно. Можно — ненароком — застудится.
— Ты хотел сказать — простудится?
— Я хотел сказать именно то, что и сказал. В том смысле, что можно застудить некоторые важные женские органы. А некоторым барышням, как я понимаю, ещё предстоит рожать. В том плане, что детишек…
— Вот, ты о чём, оболтус! — развеселилась Александра. — Хочешь, чтобы я родила тебе маленького майорчика?
— И маленького майора, и крохотную корреспондентку… Кстати, надо бинокль — в обязательном порядке — прихватить с собой.
— Зачем?
— На серьёзной рыбалке наблюдать за коварными конкурентами — дело святое…
Из дома они вышли в призрачных предрассветных сумерках. Небо было звёздным. Дул лёгкий южный ветерок. Температура окружающего воздуха составляла примерно плюс девять-десять градусов.
У Пашки за плечами размещался объёмный брезентовый рюкзак со снастями, сухим пайком, термосом и запасной одеждой. В руках он нёс удочки в чехлах. А на долю Александры достался раскладной дачный стульчик.
За неполные полчаса они дошагали — по пустынным улицам — до искомого пруда.
— Тихо-тихо вокруг. Ни души. Прямо как на деревенском кладбище, — зачарованно прошептала Санька. — Лёгкая туманная дымка стелется над серой водой. Очень красиво и… И немного страшно. Совсем чуть-чуть.
— Временное явление, — заверил Сомов. — Скоро взойдёт ласковое весеннее солнышко, нагреет купчинский воздух и прогонит туман. Да и тишине осталось недолго…
— Р-ры-ры! — прозвучало со стороны улицы Димитрова.
— Вот, я и говорю, что про утреннюю беззаботную тишину скоро придётся позабыть. Просыпаются шоферюги. Ещё минут двадцать-тридцать, и гудеть будет безостановочно.
— А как же — пойманная рыба? — забеспокоилась мнительная Сашенция. — Ну, раз экология в этом месте небезупречная? Думаешь, что её — рыбу, то бишь, можно кушать?