Истощенный магией, он устало сощурил глаза, всматриваясь в северную сторону. Его наверняка мучили те же вопросы, но искать на них ответы было бессмысленно. Нужно было двигаться дальше. На север.
Теперь путники не спешили. С трудом перебирая ногами, они плелись по колдобинам занесенной дороги. Справа тянулась стена леса Хель, вскоре свернувшая к востоку. Впереди нескончаемой полосой белели остроконечные вершины Кольца Фельнира. День за днем горы становились все ближе, немного вырастая над горизонтом. Холодный зимний ветер пронизывал до костей, то принося с собой крупные хлопья снега, то неожиданно разгоняя низко висящие облака и открывая куски ослепительно голубого неба. В эти моменты снежная равнина вспыхивала в лучах солнца, словно россыпь бриллиантов, превращалась в чистое царство света, окаймленное горными вершинами.
Великолепие картины омрачали брошенные деревни. Темные остовы домов безмолвно возникали у дороги и громоздились на холмах вдали, упираясь в небо покатыми крышами. Шедим неотвязно бродили где-то рядом – об этом говорила гробовая тишина, царившая вокруг. Ни пения птиц, ни воя волков – леса и поля стали мертвенно пусты. Изредка, сидя у костра во время недолгого привала, Мадея замечала красные точки глаз, мелькавшие в отдалении. Но они никогда не подходили близко, скрываясь, когда наступал рассвет. Что именно отпугивало от них нежить, Мадея не могла даже представить, да ей, собственно, было все равно. Когда приходил ее черед спать, девушка ненадолго забывалась, погружаясь в тусклые кошмары. Исаир, молчаливый, как никогда, страх, не желавший утихать ни на секунду, оголенный кинжал и нестерпимый мороз, крепчавший с каждым днем, были неизменными спутниками Мадеи, сопровождавшими ее с рассвета до рассвета.
Вскоре вдали выросли серые башни. Крохотные на фоне вздымавшихся ввысь снежных вершин Кольца Фельнира, но гордые и не менее величественные, они смотрели на округу узкими стрельчатыми окнами, угольными от бушевавшего когда-то пожара. Видимо, после того же пожара башни остались и без крыш, сохранив лишь острые обломки, торчавшие у стен. Ниже они срастались в единое мощное тело, сложенное из идеально притертых каменных глыб, составленных вместе столь аккуратно, словно их укладывала гигантская рука, а не сотни маленьких ничтожных людей. Это здание было похоже на жилище великана – все в нем было огромно, начиная с трех высочайших ступеней, явно не рассчитанных на человеческий рост, и заканчивая проломом в стене, зиявшим на месте окованных железом ворот.
– Храм Хель, – коротко бросил Исаир, когда, стоя на возвышении, они осматривали грубые серые стены.
– А это… Трупы?.. – Дождавшись кивка дху, Мадея сжала посиневшие от холода губы. Десятки распластанных перед оскверненным храмом тел были занесены снегом, отчего больше походили на невысокие сугробы.
– Давай спустимся, – она наконец выдавила из себя. – Может, там осталось что-нибудь…
Не дожидаясь Исаира, что-то гневно воскликнувшего позади, девушка стала спускаться с нависшего над каменной площадкой склона, осторожно нащупывая выступы под ногами. Затем медленно прошла меж окоченевших тел, покрытых кровавым льдом, прямо к черневшему обгорелому пролому.
– Тебя просто тянет к подобным местам. – Голос Исаира почти пенился от яда. – Не терпится снова увидеть шедим?
– Если бы они были там, то уже бы вылезли. А я просто загляну внутрь, ничего плохого от этого не случится.
Она подтянулась и взобралась на нижнюю громадную ступень. Нет, Исаир был всецело прав, но кушать хотелось всегда. Люди любили увешивать свои храмы тоннами золота, так что могло оказаться, что внутри что-нибудь осталось.
Она скользнула пальцами по обледенелой поверхности камня и шагнула в густую тьму, мгновенно ослепнув после яркой белизны снаружи. Когда же глаза привыкли, Мадея издала вздох, полный изумления и жалости. На покрытых сажей стенах все еще проглядывали части росписи, мозаикой сюжетов устремлявшиеся вверх по стене, прямо к обрушенному куполу, вместо которого серело пасмурное небо. Зал пересекал двойной ряд колонн. Половина из них рухнула вместе с крышей, разрозненными блоками преграждая путь к противоположному концу зала, где в морозном полумраке высился гигантский трон.
– Очередное нелепое творение людей, которое сгинет через пару десятков лет. Грубое, дикое и уже разрушенное. – Мрачный голос Исаира раздался совсем рядом, за плечом, отчего Мадея вздрогнула.
– Все же это красиво, признай, – проговорила она, рассматривая полосу затейливых узоров.
– Красиво, но… слишком по-людски. Слишком недолговечно. – Он прошелся в глубь зала, перешагнул через обломок обрушенной колонны и дотронулся до вырубленного из скалы трона. – Сначала они создают прекрасный храм, поклоняются в нем своим богам войны или плодородия, после чего сами разрушают его. Разбирают по камням, стирают с лица земли как символ прошлых бед и несчастий и строят следующий. Который ждет такая же судьба.
– Тем не менее они умеют творить.